Черный человек

Даже если бы вы побывали в момент расцвета человеческой расы, скажем, всего на пару тысяч лет вперед, вы все равно не узнали бы родных мест. А тут прошел не один миллион лет и не одна цивилизация.

Мальгина вдруг пробрала холодная дрожь: он впервые ощутил бездну, не бездну пространства – бездну времени, отделявшую его от родной эпохи. Изменилось все, и даже само время изменилось, перестав быть стрелой, превратившись в безмерный океан…

– Везде… так? Городов у этих ляг… землян-два… или три не было?

– Вся Земля при них была одним городом, если их своеобразную архитектонику можно назвать городом.

Мир Тэнгли – вот что такое представляла собой Земля в их эпоху. Помните термин?"

"Значение термина Клим помнил смутно. В двадцатом веке существовал какой-то изобретатель по имени Тэнгли, который прославился сотворением живущих по своим законам механизмов. В двадцать первом веке его идеи подхватили потомки Тэнгли, а в двадцать втором большинство заводов-автоматов на Земле представляло собой замкнутые системы Тэнгли. Правда, первый Тэнгли строил своих монстров для развлечения, превратив свой труд в какой-то мере в искусство.

Неужели лягушки использовали его идеи? Или открыли их заново? И что это значит – превратит Землю в мир Тэнгли?

– Их техника жила сама по себе, а они сами по себе, – ответил Кузьма, терпеливо ожидая конца экскурсии. Вежливость его, как и эрудиция, не знала пределов. – И вся она была живой. В космос они проникли дальше вас, первых землян, только благодаря тому, что посылали интеллект-автоматы, оставаясь на планете и занимаясь непонятными делами. Мне непонятными, – подчеркнул Кузьма корректно. – Я почти не интересовался историей заповедных зон, так что извините, мастер.

Мальгин откашлялся.

– Перенесите меня куда-нибудь в другое место. – Он хотел сказать «на Европейский материк», но Кузьма вряд ли знал, что это такое, а тем более не знал, где его искать.

Равнина смазалась, превратилась в туманную плоскость и снова проявилась твердой массой, хотя пейзаж стал иным. Теперь она была похожа на коралловый слой толщиной в километр с порами, выемками, кавернами и трещинами, в которые вполне мог влезть слон. Те же цвета – серый и белый, те же зеркальные блики, проблески металла и перламутра и мертвое спокойствие.

Руины какого-то гигантского преобразователя энергии? Кладбище отходов? Мертвый лес? Кто знает…

Что-то сверкнуло в глубине «кораллового» поля, как алая звездочка, погасло и вспыхнуло вновь. Кузьма, видимо, тоже заметил огонек, включил осветители. Из упавшей темноты, как из ямы, звездочка засияла сильней.

– Что это? – спросил Мальгин, затаив дыхание.

– Маяк, – сказал Кузьма после некоторого молчания. – Вернее, эталон местного стандарта покоя.