Черный человек

Потом они ходили по саду, пасеке, огороду, по дому, разговаривая о пустяках, и Клим заново открывал для себя мир детства, добра и ласки, мир, в котором продолжал жить одинокий старик, не изменивший своим идеалам любви и смирения. В конце концов Мальгин, махнув рукой на все личные запреты, поцеловав отца в лучики морщинок у глаз, рассказал ему все: и где он был, и что с ним произошло, и что ждет человека в будущем. Он видел, как сомнения в душе старика борются с верой в правдивость рассказа, но не остановился, пока не выговорился. И вдруг почувствовал громадное облегчение, будто с души свалилась гора отчаяния и нежелания жить.

Ни слова не говоря, своим сопереживанием отец помог ему понять простую истину: смысл жизни – в самой жизни, полной страдания и веры. И еще Мальгин понял, что человека делает человеком в большей мере то, о чем он умалчивает, нежели то, что он говорит.

– Значит, ваш комиссар считает, что ты опасен? – задумчиво проговорил старик, расхаживая по привычке из угла в угол.

– А ты как считаешь? – полюбопытствовал Мальгин.

Отец остановился, поколебался и сказал просто:

– Каким бы ты ни стал, ты мой сын.

Не заставляй меня произносить клятвы вроде «я тебе верю». Я чувствую тебя, ни на что дурное ты не способен. Все эти сверхспособности – внешнее, наносное, главное – внутри.

Мальгин не удержался и поцеловал старика в щеку. Пили чай на веранде, по старинке, с малиновым вареньем и травами. Исподтишка разглядывая отца, каждый раз замирая – детская реакция – от его улыбки, Мальгин подумал, что к закону Ману: нет ничего чище света солнца, тени коровы, воздуха, воды, огня и дыхания девушки – надо было бы добавить: и улыбки отца.

– Что разглядываешь? – проворчал старик, блеснув проницательными глазами. – Изменился, постарел?

Клим засмеялся, чувствуя легкость во всем теле и желание подурачиться.

– Не ты – я изменился, отец. Тридцать пять лет строил песочный замок, потом поумнел и стал строить воздушный.

Мальгин-старший тоже улыбнулся, но тут же посерьезнел.

– Ты о Купаве?

Клим замялся, неопределенно поводил в воздухе пальцем.

– Понимаешь, па…

– Не понимаю. Между ложью и правдой нет золотой середины, так что говори как есть.

Мальгин вздохнул.

– А между «да» и «нет» есть золотая середина?

Заметив недоумение в глазах отца, добавил:

– А между тем дело обстоит именно так. И та, которая меня любит, и та, которая нет, ухитряются держать меня посреди этих двух слов «да» и «нет». Что бы ты сделал на моем месте?

– Я бы не оказался на твоем месте, – отрезал старик. – Не ты ли сам во всем виноват? Если сердце делится на части, значит, что-то неладно с головой.