Черный лис. Том 2

— Ты всё знала, — сказал я сердито.

— Не обязательно говорить вслух, — теперь голос Любавы звучал намного глуше, и чуть невнятно. — Можешь обозначать слова, не разжимая губ, вокализатор на горле будет считывать звуки.

— Ты знала, что штаб — это ложная цель. Точнее, ты её придумала — чтобы отвлечь меня.

— Ну, не настолько я коварна. Я уже приближалась к штабу, когда заметила этого майора с подносом. Так случилось, что я знаю его лично: это Щербатов, главный прихлебатель Разумовского. Получил внеочередное звание буквально на днях. Нетрудно было совместить поднос с завтраком в его руках с этим неприметным дотом, в котором, если подумать, довольно удобно держать узника.

— Но почему он шел по части так открыто? Ведь не только у нас могли возникнуть вопросы о нелепости происходящего.

— Ты плохо знаешь Разумовского. — Во вверенной ему части уже давно никто не задаёт лишних вопросов.

— Отлично. Тогда согласуем действия.

— Ой, да ладно тебе. Уже ничего не нужно согласовывать. Просто войдём туда и освободим принца.

— Тебе особое удовольствие доставляет произнесение титулов, верно? Его зовут Фудзи. Так он хочет сам.

— Извини. Привычка.

— Избавься от неё. У агента не должно быть привычек.

— А ты считаешь меня агентом?

— А сама-то ты считаешь?

Со стороны дота послышался невнятный шум, я вскочил и побежал на звук…

Она заговаривала мне зубы. Просто для того, чтобы успеть первой. Ну и девка. Намучаюсь я с ней… — мысль была какая-то лишняя, и я её отбросил.

Хватило десяти шагов. Внутри, в прохладном сумраке, окутанные клубами пыли, боролись две фигуры. Точнее, одна фигура — они всё-таки поставили часового — и вывалянный в пыли призрак.

Охватив помещение широким взглядом, я понял, что никого здесь больше нет, и спустился по ступенькам. Примерился, поймал часового за шею борцовским захватом и надавил.

Костюм усилил нагрузку, так что пришлось проследить, чтобы у парня не сломалась шея. Через пару минут он обмяк, через три я его опустил на пол, закатив под узкую лавочку.

Любава тем временем сняла капюшон. Рыжие волосы чуть растрепались и поднялись нимбом вокруг головы, щеки раскраснелись, губы наполнились жаром.

Я невольно засмотрелся.

— Что? — она распахнула глаза, и в моё сердце полетели синие молнии.

— Ты очень красивая, — прошептал я. — Тебе никогда не стать хорошим агентом.

Она собиралась ответить. Сказать что-нибудь колкое, что-то оскорбительное. Но сдержалась. Чем повысила ртутный столбик моего уважения ещё на пару пунктов.

— Давай подумаем, как открыть дверь, — Любава указала подбородком на ржавый тёмный прямоугольник в дальнем торце дота.

Дверь была небольшой, мне по-пояс. Вероятно, там был погребок для хранения боеприпасов, который переоборудовали в камеру.