Черный лис. Том 2

А позади него скапливались новые люди: рядовые, сержанты, прапорщики и офицеры — они бежали к нам сплошной стеной, у каждого какое-нибудь оружие.

Скомандуй полковник «Пли!» — и они не задумываясь дадут залп.

Вероятно, по части объявили, что мы — злоумышленники, проникшие за периметр с террористическими целями…"

"Вряд ли кто-то знает, что в доте Разумовский держит пленника.

— Вы окружены! — голос принадлежал не полковнику. Ну конечно. Тот самый Щербаков, который приносил обед. — Сдавайтесь! И вам будет гарантирован справедливый суд.

— Ага, как же, — фыркнула Любава, виртуозно отбиваясь от двух синобу. — Застрелят, как только мы остановимся. А потом скажут, что так и было… Проникновение в часть с преступными намерениями подпадает под военный трибунал. Расстрел на месте, без суда и следствия.

А я думал о Фудзи.

«Я туда не вернусь» — вот что он сказал первым делом, как только очнулся. «Я туда не вернусь».

Прозвучала команда на японском, и синобу, словно по волшебству, растворились в тенях.

Сейчас нас убьют, — подумал я и бросился к Любаве.

Толкнуть её в дот, к Фудзи, запереть вход своим телом и выставить магический щит. Какое-то время я продержусь, а там останется надеятся на мадам Салтыкову.

Любава говорила, что она всё время за нами следит. Надеюсь, госпожа секретарь выберет хороший момент для того, чтобы прийти на помощь…

Но я не успел. Смог только поймать Любаву за руку, и развернуть лицом ко входу в дот, но оттуда уже летел золотой вихрь, в лохмотьях, оставшихся от клубного пиджака, с просвечивающей тут и там голой кожей, со следами ожогов, — но всё же выглядел он гораздо лучше, чем пять минут назад, когда мне пришлось его оставить.

На ходу Фудзи вскидывал руки, ладонями вперёд. Я хорошо помнил этот жест. В прошлый раз, повинуясь ему, в воздух взлетело несколько автомобилей…

— Ложись! — закричал я, и дёрнул Любаву к земле.

Но девушка и сама догадалась, что сейчас будет. Присев, она покатилась по ступенькам вниз, увлекая меня за собой туда, к входу в дот, за спину Фудзи…

Это было, как ударная волна. Никакого звука, никакого ветра — вообще ничего. Но солдаты вдруг начали падать, как срезанные колосья.

Кто-то успевал выстрелить, кто-то — даже пустить целую очередь. Но пули вязли в этой невидимой и бесшумной стене, словно в киселе. Я их видел: смертоносные металлические шмели вдруг застыли в воздухе совершенно неподвижно. Протяни руку — и можно взять любой из них.

А там, куда ударная волна не дошла, уже виднелись фигуры в круглых ушастых шлемах, в толстых бронежилетах и высоких ботинках. Держа руки перед собой, они выстраивали заграждение из прозрачных магических щитов, и в нём, как в неводе, оказывались все: рядовые, офицеры и даже Разумовский…

Оглянувшись, полковник увидел теснящих его людей.