Черный лис. Том 2

— В данных обстоятельствах — это меньшее, что мы можем для вас сделать, принц, — кивнула мадам секретарь.

Если император Ёмэй узнает, что русский полковник похитил и пытал его сына, — подумал я. — Это послужит отличным поводом развязать новую войну.

— А как же процесс? — спросила Любава. — Полковник останется безнаказанным? Вы видели, где они его держали, тётя? Надо было спуститься, и понюхать…

— Мы найдём к полковнику другой подход, — чуть громче, чем обычно, сказала Салтыкова. — Только и всего.

— Но тётя…

И в этот миг лимузин подбросило. Мы повалились друг на друга, кто-то из женщин вскрикнул: пролился горячий чай.

Нас снова подбросило, теперь уже в другую сторону. С той стороны бронированного кузова доносились глухие удары.

— Нас атакуют, — сообщила Салтыкова.

Глава 21

— Это Бестужев, — сказал Фудзи.

— Вы уверены? — откуда-то из-под стола уточнила Салтыкова.

— Убеждён, — верхом на Фудзи сидела Любава, и голос его звучал несколько сдавленно. — Ему ничего не остаётся, как пойти ва-банк.

Госпожа председатель уже вскарабкалась в своё кресло и теперь поправляла одежду.

— Он несколько раз приходил в бункер, — добавил Фудзи. Они с Любавой уже разобрались, где чьи конечности и тоже уселись на места. — Знаете, Данила Андреевич человек очень изобретательный, — он вновь тронул шею, сзади. — И цепкий. Как бульдог.

Когда мы все разместились в креслах, те изменились. Исчезли твёрдые подлокотники, сиденья углубились, сделались более упругими. Наши тела обхватила мягкая упряжь.

— У нас нет доказательств, — Салтыкова уже нацепила очки и что-то просматривала, быстро двигая глазами.

— Он сам признался, что дракон, который атаковал самолёт Соболева — его работа, — сказал Фудзи. — Граф решил похвастаться: чего он смог добиться с помощью не одного Артефакта, а нескольких, связанных в цепь. Утверждал, что тварь, которую в конце концов уничтожили мы, втроём, он создал в одиночку.

— Тем не менее, нам нужны доказательства, которые можно предъявить в суде, — гнула своё госпожа председатель. — Или хотя бы государю.

Мне показалось, что Любава собирается что-то добавить. Но Салтыкова бросила на девушку предостерегающий взгляд, и та промолчала.

Стёкла очков Салтыковой вдруг осветились, и тут же потухли.

— В Каховку ехать нельзя, — сказала она сделавшимся вдруг чужим и жестким голосом. — Князь прислал сообщение: на поместье напали неизвестные личности.

Ёкнуло сердце: я переживал за Соболева. Этот несгибаемый человек принял меня в семью, признал своим по крови — и теперь я ощущал чисто родственный страх за его жизнь.

— Новое сообщение, — объявила Салтыкова. — Князь сообщает, что волноваться не о чем: в поместье достаточно защитников, а дом отлично укреплён. Они справятся.