Черный лис. Том 2

 — Князь Соболев также подтверждает приглашение остановиться в его доме, — как бы между прочим заметила госпожа секретарь. — Он сожалеет о прискорбном инциденте и обещает приложить все силы в помощи вам, принц, совершить возмездие.

— Каховка, — сказал Фудзи, не размышляя ни секунды. — Я еду в Каховку.

Я выдохнул. На одно мгновение показалось, что он сделает выбор в пользу Кремля, самого безопасного убежища, которое можно вообразить. И я бы не стал возражать.

Но в то же время… Я вспомнил: он вылетел из злополучного дота, как только немного пришел в себя. Не для того, чтобы бежать, куда глаза глядят. Чтобы принять бой.

Он не станет стоять в стороне, мой несгибаемый друг, — мысль была высокопарной и смешной, но в глубине души я чувствовал мстительное удовлетворение.

Теперь принц Фудзивара приложит все силы к тому, чтобы отомстить обидчикам.

— Скажи, ты видел там Шиву? — спросил я тихо. — Он приходил… к тебе?

— Не знаю, — Фудзи передёрнул плечами и поморщился. — Я видел Бестужева, видел Разумовского… Они задавали какие-то глупые вопросы. Честно говоря, я почти ничего не помню. Но говорили в-основном о политике. Угрожали тем, что продадут меня Сётоку… На что я рассмеялся: мой брат выложит денежки в одном случае: если я буду убит.

— Но они тебя не убили.

— Чему я несказанно рад, — искренне улыбнулся Фудзи. — Но знаешь что? Мне кажется, они просто не успели.

Я задумчиво кивнул.

Очень хотелось спросить о девушке, похожей на Белый Лотос. Но я рассудил так: если бы Фудзи увидел кого-то, как две капли воды похожего на Хякурен — он сам бы об этом сказал.

— Что будет с полковником? — подала голос Любава, когда мы с Фудзи уткнулись в чашки с чаем. Костюм её всё так же изображал комбинезон защитной расцветки, огненный хвост волос струился по спине.

Как комета, — невольно подумал я. — Неудивительно, что она прячет волосы в тугую шишку. С такой внешностью действительно трудно стать хорошим агентом…

— Будет большой процесс, — равнодушно сказала госпожа секретарь. — Но для того, чтобы его возбудить, нужно отыскать приспешников Разумовского. И доказать их вину. Не имеет смысла затевать бучу из-за него одного. Остальным это только развяжет руки."

"— Если мой отец узнает, что меня взяли в заложники, — проговорил Фудзи. Теперь о проведенных в бункере часах свидетельствовали лишь красные каёмки ногтей, продранная во многих местах одежда и не слишком чистые волосы. Все ссадины, царапины и болячки зажили. Не осталось даже шрамов. — Он будет в ярости. Потеря лица — хуже смерти.

— А он узнает? — быстро спросила Салтыкова. Глаза её, два прозрачных леденца, остались безмятежными.

— Я не слишком часто говорю с отцом, — глядя прямо на неё, сказал Фудзи.