Черный лис. Том 2

Как бы мы ни пыжились, не старались выглядеть по-разному, давая друг другу имена, назначая ранги и титулы… Копни поглубже, и окажется, что все одинаковы. Всего лишь чёрные брюки и начищенные ботинки.

Когда я попытался рассмеяться, рот снова наполнился тягучей сладкой жидкостью. В ней была ещё розовая пена, она неприятно клокотала в горле.

— Ничего не получается, — это был голос Хякурэн. — Я стараюсь дотянуться до пуль, я чувствую их у него в груди… Но ничего не могу сделать.

— Я могу попробовать, — надо мной склоняется ещё одна голова. Это Фудзи, его золотые кудри окружают лицо, как львиная грива. — Не спи, чудовище, — я понимаю, что он обращается ко мне и моргаю в знак согласия. — Не теряй нас. Мы здесь. Мы что-нибудь придумаем.

Мои губы шевелятся.

Я пытаюсь сказать, что граф использовал свинец для экранирования Эфира. Если у него есть наручники, кто мешает сделать такую же «рубашку» для пуль? И тогда они будут неподвластны никакой магии… Можно зарастить рану, но только ВОКРУГ пули.

Надо, чтобы они меня услышали.

Но каждый раз, как я открываю рот, из меня извергается поток крови. Весь подбородок, белоснежный мундир, драгоценный ковёр на полу — всё залито ярко-красной жидкостью.

Отрешенно я думаю, как это должно быть красиво: ярко-красные пятна на белом. В моём воображении они превращаются в цветы, которые раскрывают жадные пестики и принимаются щелкать зубами…

Толчки в щеку. Довольно болезненные.

— Не спи, чудовище! Мы тебя вытащим.

— Почему вы не вынимаете пули? — новый голос принадлежит князю. В нём скрежещет металл, гремит горная лавина, воет ледяная стужа.

— Я ничего не могу сделать! — а вот в голосе Хякурэн звенит отчаяние."

"А мне уже совсем тепло, и почти ничего не болит. Только в груди открылась огромная дыра, в которую падают планеты, звёзды и целые галактики…

— Рука! Что у него на руке? — это опять князь. А может, и нет. Я уже не понимаю.

Передо мною вновь горбатый мостик, переброшенный через речку, что течёт рядом с домом, в котором бабушка неизменно, когда бы ты не появился, печёт пирожки… И моя сестра, взяв меня за руку, говорит:

— Ты получишь то, что хочешь. Но совершенно не тем способом.

Нестерпимая боль возвращает меня в реальность. Я хочу заплакать. Действительность просто ужасающе не похожа на чудесный сон, в котором я наконец-то могу говорить с сестрой.

Но ничего не выходит. Слёз нет. Глаза остаются сухими.

— Владимир, вы меня слышите? — надо мной опять лицо Хякурэн. На мгновение мне кажется, что это Сакура, но у Сакуры волосы светлые, а у этой девушки — чёрные, как вороново крыло… — Моргните два раза, если слышите.

Я послушно исполняю требуемое.

Но со мной говорит не Белый Лотос. Та назвала бы меня Курои…

— Мы отвезём вас в больницу.