Черный Паук

И в голове у него зародилось смутное пока подозрение, что споpтивные мальчики могут иметь отношение к гибели матери. Судя по всему, без их ведома тут и воробей не чирикнет, на любой шум сбегаются, как волки на поросячий визг. А уж про костер из живого человека и говорить нечего. Следователь Морщинкин и не скрывал, что подозревает убийство, а вовсе не несчастный случай. Так что рыночные рэкетюги должны быть в курсе дела. Даже странно, что следователь про них и не вспомнил, лепил, мол, рынок вообще не работал.

Славка неторопливо двинулся по улице, намереваясь пройтись вдоль прилавка. Прогуливающейся походкой он приближался к рынку, и на него накатывала волна нарастающего гула. Только вблизи из этого гула стали выделяться отдельные голоса.

– Курочка домашняя жареная, окорочка! С пылу, с жару. Берите, молодой человек, потом спасибо скажете!

– Колбаска свежая, прямо с мясокомбината.

– Сыр берите, сосиски. Кефирчик есть сегодняшний.

Словно полтора десятка патефонов, играющих каждый собственную заезженную пластинку, обрушили на Славку всю мощь своих мембран. Одни бабушки повторяли монотонно раз и навсегда вызубренный текст, глядя непонятно куда, а когда Славка проходил дальше, поворачивались к товаркам и громко продолжали прерванный на полуслове разговор. Им приходилось буквально надрываться, чтобы расслышать друг друга в общем оре. Другие женщины чуть ли не хватали Славку за лацканы, ложась на прилавок и протягивая к самому носу куски колбасы и ветчины, чтобы он понюхал, какое все свежее. Были и такие, что давили на жалость: возьми, купи, молодой человек, старушке пенсию не дали, вынуждена пойти на панель с сумкой продуктов. А некоторым сам процесс торговли доставлял удовольствие. Этим был, похоже, не очень важен результат, главное – сама атмосфера, ощущение собственной независимости и присутствие в сборном коллективе.

Славка медленно шел вдоль длинного прилавка и смотрел в лица торговкам, пытаясь выбрать подходящую собеседницу. Он удивлялся: ведь все эти женщины выросли при советской власти, в детстве были пионерками, потом, наверное, комсомолками, а сейчас торгуют, словно всю жизнь при капитализме провели.

– Вина или водочки дешевой не хотите? – раздался вдруг вкрадчивый голосок.

Славка остановился. Никаких бутылок на прилавке он не увидел, поэтому слегка опешил. Женщина лет соpока пяти с худым, остpым, как плотницкий топоp, лицом, пеpегнулась чеpез узкую железную столешницу.

– Водка – двадцать пять, вино – тридцать, – женщина pаспpямилась и сменила тон на сугубо деловой.

– А как насчет качества? – Славка решил завязать разговор. Сертификата, небось, нет и в помине?

– Если надо, нарисуем, только это ещё семь рублей будет, – рассмеялась женщина, показав мелкие остpые зубки.