Черный Паук

Наверное, следовало броситься бежать. Скорей всего, никто не стал бы его преследовать. Но что-то удержало Славку. Ему вдруг показалось, что бегство слишком унизительно. Лучше уж по морде разок схлопотать. Пpавда, он не думал, что до этого может дойти. Ну, поорет на него этот тупоголовый пацан, поугрожает, чтоб не лез с распросами, на том и расстанутся. Но пацан сразу схватил Славку за ворот и, брызжа слюной, заговорил другое:

– Стой, тебе говорят! Стой! Куда собрался?

При этом он дергал Славку, словно хотел свалить на землю, и скручивал ворот, удушая. Это уже было чересчур, и Славка не стерпел, перехватил руку пацана и крепко стиснул. У настоящего скалолаза стальные пальцы. Нередко ему приходится висеть над пропастью, цепляясь одним пальцем за трещину в скале. Пацан взвыл и мазнул Славку по лицу левой рукой. К нему на помощь от прилавка бежали ещё двое. Отпихнув пацана, Славка развернулся, чтобы броситься наутек, и лицом к лицу столкнулся ещё с одним, подходившим сбоку, от стоявшей возле дома машины. Этот резко выбросил вперед руку со сверкнувшим в луче уличного фонаря кастетом.

Удар пришелся чуть ниже виска. Славку повело в сторону: теряя ориентировку, он боком забрел на газон, а второй удар швырнул его на землю. Тут же последовал удар ногой в живот, и у него перехватило дыхание. Он ещё успел подумать, что следует беречь голову, обхватил её руками, прижал подбородок к груди. Тяжелые удары сыпались со всех сторон, пронзая тело резкой болью. Его поволокли по земле, продолжая избивать на ходу. Швырнули под стену дома, словно куль. Он не смог сдержать стонов. Бить, вроде, прекратили, только один продолжал размеренно пинать, что-то злобно приговаривая. Это был тот самый парень, которого Славка поймал за руку. Сейчас Славка не мог ничего понять, у него звенело в ухе и в голове, как при кессонной болезни.

– Ладно, Киря, хорош уже, – кто-то начальственно попытался урезонить разошедшегося пацана. – Хорош, я сказал! Будет с него. Вчера баба, сегодня этот. Чего им неймется, горя ищут? – деланным тоном посокрушался начальник. Послышался угодливый смешок. – Нельзя его тут оставлять, менты привяжутся, точняк.

– Отвезти подальше да бросить, – хрипло посоветовал кто-то, сплюнув.

– Не, лучше сделаем, – раздался прежний начальственный голос, – хрен кто прикопается. Ну-ка, флакон водяры сюда, нашей фирмы. Сейчас мы ему дегустацию устроим, – он заржал."

"Славку усадили, потянули за волосы, запрокидывая голову. Он безвольно подчинился, не в силах оказать ни малейшего сопротивления, закашлялся, тяжело сглотнул соленый ком, чувствуя боль в боку и груди. Один глаз не открывался, словно заклеенный. Вторым он увидел только стену дома в слабом свете дальнего фонаря.