Черный Паук

– В реанимации, голубчик. Что ж вы так напились, что и не помните ничего?

И тут он вспомнил: бычий взгляд исподлобья, град ударов, тошнотворный вкус технического спирта.

– Ну, рассказывай, если сможешь, как тут оказался? – Моложавая докторша присела на стул рядом с кроватью, раскрыла на коленях картонную папку. – Где и что болит?

С трудом ворочая языком, Славка принялся повествовать с самого начала, с того, как погибла мать. Слова получались какие-то нечеткие, рот сам собой кривился на сторону, и он, скосив глаза вниз, даже видел выпирающую вперед губу и левую щеку, отливающую зеленым.

– У вас зеркальца нет? – одышливо спросил Славка, прервав рассказ. Что-то лицо у меня какое-то не такое.

– Такое, такое, – успокоила его докторша, – успеешь ещё полюбоваться. Но лучше через недельку, когда ссадины заживут и шов затянется. Эти, которые тебя привезли, знакомые или посторонние?

– Знакомые, – косорото усмехнулся Славка, – они же меня и отделали.

– А они сказали, что подобрали тебя на Шефской, мол, на обочине лежал. Решили, что машина сбила. Выпивал с ними или с другими?

– Это они, когда бить кончили, силой в меня влили. Сам бы я эту дрянь в рот не взял.

– Ладно, милицейскому дознавателю расскажешь, а пока факты выглядят следующим образом: тяжелое алкогольное отравление и, соответственно, опьянение. Справку для следователя с перечислением всех переломов, ушибов и гематом я отдам тебе, чтоб сам вручил по назначению. – Докторша озабоченно глянула на часы. – Сейчас тебя в палату отвезут. Укольчики будешь получать три раза в день, а денька через четыре, когда сам передвигаться сможешь, пойдешь на физиопроцедуры. На сегодня все, ты у меня не один."

"Но ещё целый час Славка пролежал в реанимации. На соседней койке, облепленный капельницами, беззвучно умирал мужик с черным лицом, похожий на короткий марлевый кокон. Его изломало поездом, а ноги так и остались под откосом. С другой стороны хрипел и поскуливал молодой парень, а над ним всхлипывали и хлопотали мать с отцом, тоже молодые, моложе Славкиной матери.

В больничной палате он узнал, что наступил другой день, а завтрак уже прошел. Но есть он все равно не мог, желудок побаливал, иногда дурнота подступала к горлу, и Славке казалось, что его сейчас вырвет. Вместо завтрака он получил укол, с трудом повернувшись на бок, чтобы обнажить и подставить под иглу мягкое место. С обедом тоже вышла задержка. Явилась дознавательница – строгая девица с роскошной русой косой, красивым тонкобровым лицом и злыми глазами. Звали её Виолетта, а отчество Славка не запомнил.