Черный Паук

Через неделю даже старшеклассники, завидев восьмиклассника Белого, сломя голову неслись на другой конец школы, лишь бы случайно с ним не столкнуться. Любой случайный толчок или неосторожное слово мгновено превращались в весомый штраф. Белый сам провоцировал, толкался, задирался, а за спиной у него толпилась кодла. В каждом классе находилась хотя бы пара гаденышей, готовых доносить Белому, кто и что про него сказал. Всем шибко разговорчивым устраивалась разборка с побоями и назначался выкуп, именуемый штрафом. Били регулярно до тех пор, пока парень не откупался. Если долго тянул, включали счетчик: ежедневно к сумме ""долга"" прибавлялось ещё столько же. Каждый школяр знал, что дергаться бесполезно, ведь за спиной Белого стоит целая криминальная группировка во главе с вором в законе по кличке Ижевский.

В то же время усиленно всем внушалось: кто донесет учителям, родителям или, не дай бог, ментам, тот – стукач, самый поганый и ничтожный человечишко, изгой. Всю жизнь его будут чуханить, как лося рогатого и последнего петуха. Воровская мораль быстро въедалась в школьные нравы.

Учиться Белый не бросил, хоть, вроде, оно уже было и ни к чему. Просто помнил слова Мэйсона про глупого Тарзая, которого из пятого класса выгнали. Чуял, что девять классов надо вытянуть, и даже примерно понимал, почему: чтобы менты не вязались, мол, не учишься и не работаешь. А учиться было легко. Учителя махнули рукой, ставили тройки и даже четверки, лишь бы уроков не срывал."

"К весне нашел (не сам, конечно, пацаны придумали) настоящее поле для большого рэкета. Начал на вокзале бомбить мелких ""челноков"". Приезжали из городишек и сел мелкие торговцы, закупали на местных рынках всякое тряпье, аудиокассеты, жвачку и тому подобное, везли в свои Нижние Головешки, чтоб маленько подзаработать. Тут и подлавливали их ребята Белого. Сидит глупый мужик возле камеры хранения, пакует баулы, а его уже пасут.

Что везешь? А куда? Тут у тебя, мужик, тыщ на пятнадцать товару, отстегни десять процентов. А то, топчешь, понимаешь, нашу родную екатеринбургскую землю, плюешь и окурки бросаешь, зашибаешь деньгу, а тут народ прозябает. Ты, конечно, мужик, можешь и не платить, но ведь через неделю, небось, снова припрешься? А до вагона своего как барахло понесешь? Милицейскую охрану вызовешь?

Мужики шли пятнами, сжимали кулаки, но, как правило, понимали, что лучше откупиться. Были и такие, что давили на совесть, что дети малые, зарплату не платят, жена болеет и прочие такие сопли развозили. Но Белого на жалость не возьмешь.

– Кого колышет? Смотри, дети сиротками останутся, а баба вдовой.

Случалось, что и не платили, ножи вытаскивали. В таких случаях приходилось идти на попятный. Но таких единицы встречались.