Черный Паук

В основном торговлей занимался народ тихий, интеллигентный, на рожон не лез. А вот с бабами лучше было не связываться. Мужику-то орать стыдно, лучше деньги отдаст, а баба сразу визжит дурным голосом. Через минуту весь вокзал соберется, и наряд милиции впереди.

Потом Белого и пару его подельников забрали в милицию. Слишком глаза намозолили, да и, видать, кто-то настучал. Но выкрутились, их же не с поличным брали, а прямо на входе остановили, попросили документы и предложили следовать. Белый к такому обороту давно был готов, уроки Мэйсона помнил, маленько покачал права. Потом вызвали родителей, провели профилактическую беседу, да и отпустили. На учет, правда, поставили.

Когда через пару дней Белый с кодлой снова сунулся на вокзал, сразу почувствовал, что за ним приглядывают. Буквально пару шагов сделали по залу ожидания, даже не осмотрелись толком, а уже за спиной замаячила пара милиционеров. Пришлось срочно сматываться. Зашли с другого конца, через перрон в камеру хранения, а там прямо у дверей милиционер на стуле сидит, прямо так глазами и впился.

Понес Белый печаль свою все тому же Мэйсону. А тот обозвал всяко и приказал больше на вокзал не соваться. Оказывается, рэкетиры, которые вокзальным киоскам крышу дают, тоже очень недовольны их набегами. Мол, мы бы и сами так всех доили. А теперь из-за этих сопляков и нам жизни никакой. Но, поскольку принадлежали они к той же группировке Ижака и с Чумовым состояли в корифанских отношениях, разрешили молодым ежикам трясти старушню, которая с поставленных на землю ящиков торгует всякой мелочевкой. Только не буреть, старух не разгонять.

Такой подарок Белый справедливо расценил, как подарок судьбы, высокое доверие и чрезвычайную милость. Так и стал старушачьим пастухом. Тут и экзамены за девятый класс подкатили. Спихнул на тройки и пошел во взрослую бандитскую жизнь. Привык уже вымогать, научился смотреть страшным взглядом, нападать со спины и пинать впятером одного. Короче, стал законченной сволочью.

Старух пасти – хитрости никакой. Подошел и объявил: по двадцатке с рыла. Какая бабка завыступала, мол, пошел отсель, у той берешь с ящика колбасу и идешь. Так сказать, натуроплата. К полночи и денежкой разживешься, и выпивки с закуской напасешь полные руки. Правда, положенное Мэйсону отдай. Погода плохая, старух нет, значит, из вчерашней дани отдели.

Потом старух от вокзала милиция разогнала – антисанитария и вид портят. Перебежало все бабье на уличный рынок, стало в ночную смену за прилавком кантоваться. Ну, куда олени, туда, понятно, и волки с шакалами. Так вот и пришлось Белому стать ночным надзиралой. Потихоньку наскреб на подержанную машинешку, а все равно не тот размах.