Чёрное. Белое

– Тогда объясни?!

– Изменились обстоятельства!

– Одноклассник?!

Вскидываю на него глаза в праведном гневе и мотаю головой, а он мне не верит. Вижу это. Вот как так?! Сам скрывает правду, а выставляет виноватой меня!

Хочу выйти из машины, но мужчина опережает и, наклонившись ко мне, пристегивает ремнем безопасности. От его внезапного приближения незарубцевавшееся сердце начинает отчаянно стучать и кровоточить. И пока я стараюсь справиться с открывшимся кровотечением, он трогается и едет.

В ответ на мое недоумевающее хлопанье ресниц Марк поясняет:

– Поедем выпьем у меня кофе и спокойно поговорим.

– Нет! – вырывается резко, но он не обращает на это внимание.

Понимаю: кричать бесполезно, на ходу выпрыгивать я не буду и, поддаваясь искушению попрощаться с любимым мужчиной за чашкой кофе в его квартире, молчаливо соглашаюсь, не слушая свое подсознание, пытающееся предостеречь: к чему может привести подобное прощание наедине.

Знакомый дом, лифт, в котором снова тесно и который так медленно выполняет свою функцию, ставшая любимой квартира, что теперь расстраивает множеством памятных картинок, мужчина, которого хочет обнять душа и советует остерегаться разум. Воспоминания, противоречия и это в моем-то нестабильном и неокрепшем состоянии.

– Проходи.

От его прикосновения бьет, как от оголенных проводов. Я отстраняюсь и иду на кухню. Я знаю, что он замечает мое cтранное поведение, но не задает вопросов – выжидает."

"Пока тишину проглатывает ожившая кофемашина, я сижу и рассматриваю свой маникюр. Марк оборачивается в перерывах, когда не занимается приготовлением напитков. Я остро чувствую его взгляд и еще больше осознаю: поддаться искушению и приехать сюда с ним было ошибкой, но уже поздно давать задний ход.

Чашки со звоном опускаются на стеклянный стол, он с шумом садится напротив и теперь расстреливает взглядом в упор.

– Ася, я напугал тебя?! Наверно, все надо было сказать не так.

Хочется плюнуть ему в его лживое лицо и одновременно повиснуть на шее от внезапно осознанной любви, перемешанной с отчаянием. Разве это нормально?! Почему моя двойственность играет со мной злую шутку, проявляясь в самых ответственных моментах жизни, когда надо быть как кремень.

Делаю глоток и выдаю:

– Нет. Это осознанное решение.

Марк приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на себя, и посылает неведомые импульсы, на которые остро реагирует все тело.

Выдерживать его взгляд сейчас особенно сложно. Вся решимость тает и растворяется в бездне любимых глаз. Хочется еще большего: утонуть в них, позволить им затянуть в свой водоворот, впервые осознавая, что мужчина напротив не просто желанный – он любимый!

Наверно, я выдаю себя, потому что ладонь Марка перемещается на щеку и нежно гладит ее.