Чёрное. Белое

– Нет, у меня дела.

Она все еще дуется, и я добавляю:

– Ты хотела, чтобы я проводил. Я отвез тебя.

– К ней торопишься?

Даже мимолетное упоминание о моей сладкой девочке, как серпом по известному месту, но я держусь и отрицательно мотаю головой.

Маша меняет выражение лица, понимая, что я не поведусь на ее уловки, и, повиснув на моей шее, вполне искренне шепчет:

– Я тоже желаю тебе счастья.

Целую ее в щеку и благодарю:

– Спасибо.

– Я видела, как малышка на тебя смотрела. Не упусти ее, – отрываясь от меня, шепчет она.

Встречаю глаза Маши, киваю, разворачиваюсь и ухожу, в душе согреваясь надеждой, что бывшая жена не ошиблась в том взгляде, а я – в своем расчете, и Ася, поразмыслив, придет ко мне сама на моих условиях.

45 глава. Работа над ошибками

Дни, такое впечатление, стали длиннее, появилось свободное время, которое мне хочется поскорее перемотать, чтобы не было возможности вспоминать о нем. Больно. А еще не получается избавиться от странного чувства, что мне куда-то надо, что я куда-то опаздываю. Наверно, это отголоски прошлой жизни, когда приходилось в двадцать четыре часа умещать учебу, работу и сон.

Ночь тоже не радует меня. Я уже так привыкла бодрствовать большую ее часть, что теперь заставить себя уснуть раньше двух не выходит. Да и провалиться в сон и отдохнуть не получается. Меня мучают беспокойные сновидения, и я часто просыпаюсь такой разбитой, словно вообще не отдыхала. Как будущий врач ставлю самой себе диагноз – невроз, судя по депрессии, тревоге и прочим соматическим изменениям, и понимаю, что ничего не улучшится, пока меня не отпустит держащее клещами сердце чувство, пока не оставят навязчивые мысли и не дадут отдохнуть голове во сне."

"Это не радует. Да что там говорить – последнее время не радует ничего, даже наступившая нормальная жизнь, о которой я недавно так мечтала. Я безусловно отдаю себе отчет, что это происходит вовсе не из-за отсутствия прежней работы, а из-за отсутствия тех эмоций и ощущений, которые вносил в нее Марк. Но он сам поставил точку в наших отношениях. Сам от меня отказался! Не вешаться же мне ему на шею?!

Однако сейчас, торопясь на встречу с Надей, чтобы я ни пыталась внушить себе, я признаю, что главное для меня в этом мероприятии – возможность приподнять завесу и хоть что-то узнать о нем. Она единственное связующее звено с прошлым.

Я замечаю девушку, едва врываюсь в кафе, и поднимаю руку, чтобы она меня тоже увидела.

Подхожу, сажусь на стул напротив и кидаю «привет» в ответ на ее приветственные слова.

– Неважно выглядишь, – комментирует она.

Горько усмехаюсь:

– Спасибо. Ты как всегда любезна.

Надя пожимает плечами, словно говоря, что есть, то есть, и продолжает:

– Спрашивай.