Шатун

И прежде всего, он злился на себя самого. Распустил язык, а теперь пожинает плоды собственной несдержанности. Но ему и в голову не могло прийти, что девчонка кинется спасать весь мир, даже не подумав о том, что препарат еще даже не опробован. Тем более что все сказанное было подано ей как только начало эксперимента.

Вошедший врач за руку втащил девчонку в кабинет и, силой усадив на стул, возмущенно спросил:

— Кто тебе дал право распускать слухи о том, что тебе не принадлежит?

— Но, дядюшка! Вы же видели, как один укол вернул двоих почти с того света. Такое лекарство должно быть доступно всем. И богатым, и бедным, — тут же завелась девчонка."

"— Сударыня, а вам никогда не говорили, что одно и то же лекарство может быть и лекарством, и ядом? — желчно поинтересовался Руслан. — Для одного оно может быть избавлением, а для другого смертью. Вы же знаете, что препарат еще толком не испытан. Что его побочные эффекты неизвестны, но вы с упорством обреченного продолжаете трепаться о нем на всех углах. Кто дал вам такое право? Кто просил вас об этом? Какое вам вообще дело до того, чем я занимаюсь и что изобретаю?

— Такое изобретение должно принадлежать всем, — тупо повторила девка, упрямо набычившись.

— А с чего вы взяли, что я собираюсь его скрывать? — зашел Руслан с другой стороны. — Но не испытанный толком препарат я просто не имею права использовать для лечения людей. А на это нужно время. Вам легко рассуждать. Ведь вы ни за что не отвечаете. А всю ответственность в случае беды буду нести я. Но вас ведь это не интересует. Главное, это удовлетворить ваши личные амбиции, — презрительно фыркнул парень. — Вы осчастливили людей, объявив о новом лекарстве, а в остальном… умыли руки. Сложности вас не касаются.

На последней фразе девица, потупившись, всхлипнула.

— Я… я не подумала… — прошмыгала она, утирая глаза ладонью.

— Конечно, не подумали. Вас же не касается. На каторгу, случись беда, я пойду, а не вы, — все так же презрительно добавил Руслан.

— Ваше сиятельство, прошу вас, — взмолился врач, заламывая руки.

— Успокойтесь, сударь. Я не собираюсь тащить ее к мировому и требовать какой-то сатисфакции, но я настоятельно требую, чтобы она и думать забыла об этом препарате. Все, что будет с ним дальше, ее никоим образом не касается. И если я еще раз услышу, что она смеет распускать слухи о его наличии, простым разговором дело не закончится. Это я вам обещаю, — зловеще закончил Шатун.

— Верочка, ты немедля должна дать слово, — подскочив к племяннице, потребовал врач.

— Но, дядя! Это же жизни множества больных, — вскинулась девчонка.

— Вот ведь дура, — не удержавшись, фыркнул Руслан.