Я тебя заберу

От прикосновения к пиджаку сквозь кончики пальцев вытекают последние силы. К плохому зрению добавляется шум в ушах.

Тревожные колокольчики. Мой фирменный музыкальный инструмент, который играет почему-то лишь для одного мужчины в мире. Как девять лет назад, так и сейчас.

Под их звон и сообщаю... о жене, о девяти месяцах. Плету какую-то чушь о другом ребенке, который будет на кого-то там похож.

Вроде бы связно, без фальшивых нот. Остро, как скальпелем. А сама почти не дышу и даже близко не представляю, как смогу сейчас дойти до кабинета и уехать домой.

У каждого человека собственный предел возможностей. Кажется, сегодня я достигла своего и умудрилась попасть за грань."

"Незаметно, постепенно. Вначале ЭКО, на котором впервые за врачебную карьеру не чувствовала ни сострадания к пациентке, ни радости за нее. Потом страх за сына и его здоровье. А в довершение — эта встреча на улице.

Глупо было думать, что я смогу долго скрывать Глеба. С сумасшедшим сходством отца и сына, с нечеловеческим чутьем Шаталова — встреча была вопросом времени.

Но то, как смотрели друг на друга эти двое... Это нереальное, ненормальное для обычных смертных узнавание...

Безумно хочется хоть ненадолго стать дурой или научиться по-страусиному прятать голову в песок. Кажется, я готова даже на кратковременную амнезию. На что угодно, только чтобы не ощущать себя сейчас такой сволочью.

И перед сыном, который не моргал, рассматривая отца.

И перед Шаталовым, который впервые за все время нашего знакомства выглядел не бронированным сейфом, а обычным мужчиной. С сердцем, требухой и чувствами.

Не представляю, как бы выпутывалась, если бы Марк задержал меня еще на минуту рядом с собой. Не знаю, как бы устояла на ногах без посторонней помощи.

К счастью, неожиданная встреча шарахнула по всем с равной силой. Шаталов не сопротивляется, когда я вбиваю последний гвоздь в крышку гроба с его надеждой. А будущая счастливая мать с порога окатывает нас обоих таким взглядом, что даже сквозь ее очки чувствуется жгучая ненависть.

— Как вы и говорили, супруг приехал. — Подойдя к двери, на миг останавливаюсь возле Анастасии. — Поздравляю и вас, и его. Жду в нашем центре через десять дней для проведения первых тестов.

Дальше должна прозвучать стандартная фраза про гонадотропин, который позволяет определять беременность на самых ранних сроках. Но мой небольшой запас сил иссякает раньше.

— Всего хорошего, — роняю я, протискиваясь между своей драгоценной пациенткой и дверью.

Вновь не обращая внимания на Веронику и Савойского, лечу в кабинет. От искушения закрыться у себя и выреветься в три ручья тут же начинает ломить переносицу. А стоит схватить с тумбы сумочку, острой болью вспыхивают глаза.

Никогда не чувствовала себя такой развалиной. Ни дома, ни на работе.