Я тебя заберу

Никакой профессионализм или закалка не помогает засунуть назад того джинна, что уже рвется из бутылки.

«Не смей раскисать на работе!» — кое-как подбадриваю себя по дороге к запасному выходу.

— Всё в порядке! Обошлось! — говорю вслух, тихо, одними губами, открывая дверцу машины. Но, как только захлопываю ее, позорно сдаюсь.

***Стресс выливается слезами и горькими всхлипами. Вместо нормальной, вменяемой женщины я превращаюсь во что-то влажное, трясущееся и хилое.

Словно стихию, пускаю свою истерику на самотек. Как ассистент хирурга во время операции, сама себе подаю салфетки. Запрещаю прикасаться к замку зажигания.

Ничего не контролирую и не пытаюсь успокоиться.

Просто вою. Выпускаю изнутри то, что не в состоянии до конца понять.

Не анализирую. И не сравниваю.

До последней соленой капли. До икоты. До черных разводов от макияжа, который стекает до самого подбородка.

Лишь когда не остается сил даже на слезы, трясущимися руками набираю номер Лены.

— Ты жива там? — Она будто видит меня. Сквозь стены и расстояние.

— Не очень. Как Глеб? — Кусаю губы, боясь услышать ответ.

— Он не понял, почему я попросила его развернуться. Хорошо хоть там, возле клиники, спорить не стал, — тяжело вздыхает подруга. — Сейчас закрылся у себя в комнате. Пробовала выманить печеньем. Отказывается.

— Ничего не спрашивал?

— Ты словно своего сына не знаешь!

— Значит, нет.

— Не представляю, что ощутил твой Шаталов, но я сама чуть в обморок не упала. Ты бы хоть предупредила, что они настолько похожи! Вы сына случайно не на ксероксе зачали?

— Мы тогда не особо присматривались к поверхностям, — вырывается у меня с нервным смешком.

— Да уж... Понятно. Млекопитающие из семейства зайцевых. Кролики. — В трубке раздается какой-то стук, похожий на хлопок двери. — А что дальше?

— Дальше...

Где-то внутри уже созрел ответ. Я чувствую его так же четко, как боль за грудиной после истерики. Он точно правильный. Единственный возможный. Но пока не могу понять, какой именно.

— Кажется, Шаталов от нас не отстанет. У меня мурашки от его взгляда. До сих пор!

— Опять предложишь Москву? — Теперь это даже звучит смешно.

— А поможет?

— У него скоро ребенок будет. Свой. От законной жены. — Опускаю голову на руль.

Почему-то слова о жене цепляют так же, как и намеки на Москву. Никак.

— Что-то Шаталова до сих пор не очень волновало будущее отцовство.

— Считаешь, он заинтересуется прошлым? — Закрыв глаза, я вспоминаю встречу своих мужчин. Их жадные взгляды и шок.

— Так как выживать будем?

— К черту все. — Голова уже готова взорваться от нерешенных проблем и слишком сильных для одного дня эмоций. — Мне так плохо. Не могу больше никого из них видеть или слышать.

— Хочешь сбежать?

— На больничный уйду, — озаряет неожиданной мыслью.