Чистилище для невинных

Теперь обе кровати встали так близко, что девочки могли дотянуться друг до дружки. Они взяли Рафаэля под мышки, каждая со своей стороны.

— На счет «три», — распорядилась Джессика.

Раз, два, три… Они приподняли Рафаэля на несколько сантиметров, но он снова упал.

— Он слишком тяжелый! — простонала Орели, едва не вывихнув плечо.

— Давай еще раз! — скомандовала Джесси.

Каждое движение причиняло ей мучительную боль. Ей было так больно, что она заплакала.

Вторая попытка оказалась столь же тщетной. Как они могли поднять мертвый груз, который весил чуть ли не тонну?

— У нас не получится! — разозлилась Орели.

— Помогите нам, Рафаэль!

Он вовсе не возражал, но его сил хватало лишь на то, чтобы не закрывать глаза. Как ему хотелось их закрыть! Снова погрузиться во мрак. Забыть весь этот бардак.

Джессика схватила бутылку с водой, сняла крышку зубами и вылила содержимое на голову их единственной надежды.

Пол-литра, не слишком много. Но все же это лучше, чем ничего.

Рафаэль начал приходить в себя.

— Вы меня слышите?

— Да… я тебя слышу, Джессика. Мы… мы попробуем еще, согласны?

Он согнул ноги, напряг пресс, и ему наконец удалось опереться на кровать.

Они снова схватили его, Джессика сосчитала до трех, и Рафаэль оттолкнулся здоровой ногой.

О чудо, он все-таки оказался на матрасе. Он упал назад и перевернулся на живот, спиной к девочке.

— Займись руками, я попробую развязать ноги! — сказала Орели.

4:30Патрик вышел из душа, обмотал полотенце вокруг пояса.

Как обычно, он встал в четыре утра. Настроен, как часы.

Он всегда начинал с бритья, затем принимал душ.

Он сбросил полотенце, натянул трусы.

Он не красавец и отдает себе в этом отчет.

Но у него есть определенный шарм, по его глубокому убеждению. Как у змеи.

Подумаешь, какая разница? Шарм и красота — орудия пустяковые и эфемерные, они годятся только для слабаков.

Он вернулся в комнату, где еще крепко спала Сандра. Некоторое время он смотрел на нее, как делал это каждое утро. При слабом свете включенного ночника, который ее совсем не беспокоил."

"Она была прекрасна и обладала неким очарованием — он это сознавал.

И сегодня ему было на это плевать. Его интересовало совсем другое.

Что ему нравится в Сандре, так это его собственное отражение. Она всего лишь зеркало, и ничего больше. Зеркало, в котором он мог любоваться собой, сколько хотел.

Зеркало было кривое, но в этом он не мог себе признаться.

Без него она никто. Тень, покойница, которая притворялась живой.

Ее тело не принадлежало больше никому, ее душа была в его власти. Безраздельно. Он управлял ею по своей прихоти, как ловкий кукловод.