Чистилище для невинных

Каждый раз, как она смотрела на фото своего первенца.

Видеть его свободным — это чувство, от которого першит в горле и переворачивается все внутри.

Этот сын, который причинил ей столько горя, который принес ей столько бессонных ночей и враждебных взглядов.

Сын, которого она любит больше всех на свете. Даже если его выбор — заставить ее страдать до конца дней. Потому что она знает, что скоро он возьмется за старое.

Она знает, что он никогда не остановится. Что порок сидит глубоко внутри, словно якорь. Неискоренимый.

Он подходит к ней, обнимает за талию, приподнимает.

Она наконец улыбается.

— Моя мамочка! Знаешь, как мне тебя не хватало… Меня ждет Пьер, я должен идти.

Улыбка матери исчезает.

— Но я очень скоро вернусь проведать тебя, обещаю.

Рафаэль хотел бы свернуться в клубочек на руках матери. Хотел бы поплакать там подольше. Рассказать ей обо всем, что он вынес, поведать ей, как страшно и больно ему было.

Как бы он хотел быть кем-то другим.

Но он всего лишь ставит ее на пол, целует в лоб и выходит из квартиры.

Четыре этажа вниз.

Три, чтобы дать волю слезам.

Один, чтобы их вытереть.

Глава 40

Она лежала на спине, вытянув руки вдоль тела.

Глаза были закрыты, казалось, что она мирно спит. В то время как она была в коме.

Врачи не нашли другого выхода, кроме как погрузить ее в искусственный сон.

Или так, или смирительная рубашка.

Мишель Дюрье смотрел на нее некоторое время, затем вышел из комнаты. Ему был нужен только один час, чтобы навестить жену, пока его брат оставался у телефона.

Его шатало от усталости в коридоре больницы, пришлось держаться за стены, за перила. Ему бы стоило поехать вниз на лифте.

Он только что потерял дочь. Если она не вернется, он знал, что потеряет и жену.

Жизнь рухнула, разлетелась на куски. За несколько часов.

Все казалось таким надежным, сработанным из камня, высеченным в мраморе.

Почему Джесси? Почему мы?

Почему какой-то человек похитил ее? Почему какой-то человек хочет причинить зло маленькой девочке? Моей маленькой девочке?

Впрочем, это не может быть человек. И не животное.

Это, конечно же, что-то другое. Но что?

Он не мог себе этого представить. Как можно сделать такое.

Он был слишком сбит с толку, чтобы хотеть мести, убийства. Потому что он не знал, кто его враг, не мог представить его.

Ненависть придет позже. А сейчас ему просто хотелось плакать, но у него больше не было сил.

Это вертелось у него в голове, он пропустил ступеньку, уцепился за перила как мог.

И, стоя на пустой грязной лестнице, он шептал ее имя сдавленным голосом.

Он умолял ее держаться.

Вернуться.

Умолял этого незнакомца не убивать ее.

Вернуть ему его девочку.

Вернуть ему его жизнь.

Глава 41

13:40— Ты, кажется, хотел со мной поговорить, Чемпион?

Правый глаз Рафаэля открылся, он увидел лицо Патрика.