Чёрный всадник

 — Вот, несколько шелягов… У тебя как, Роман?

Роман помрачнел и развёл руками:

— У меня и того меньше…

Но тут подхватился Секач, сорвал с головы шапку.

— А братчики зачем? Пойдём по кругу, глядишь, и соберём… А ну, кто больше? — И он бросил золотой.

В шапку посыпались монеты — московские серебряные рубли, выпущенные царём Алексеем Михайловичем, польские злотые, персидские риалы, итальянские динары, испанские дублоны, английские гинеи, датские и шведские кроны, немецкие таллеры, турецкие куруши и пиастры… Пожалуй, не было на свете таких монет, которые не попадали бы в те времена на Запорожье.

Обойдя побратимов, Секач потряс шапкой, из которой донёсся металлический звон, и направился к майдану, где бурлило людское море…

— Деньги будут! — хитро подмигнул он при этом.

Обрадованный удачной выдумкой Секача, Палий не мешкая начал отбирать себе спутников.

— Арсен — раз, Роман — два, — загибал он пальцы на левой руке. — Метелица — три, Секач — четыре, я — пять… Ну и хватит, думаю… Иначе, чего доброго, ордынцы не за гостей нас примут, а за разбойников, — подытожил он.

— Как же я? — выскочил вперёд Шевчик. — Про меня ты забыл, Семён?

Палий не имел желания брать с собою старика, чтобы тот не был обузой в далёкой и опасной дороге. Однако и обижать его никак не хотелось. Потому сказал как можно мягче:

— Не лучше бы тебе, батько, остаться дома? Охота тебе трясти свои кости аж до Днестра? Не ближний свет!

Но Шевчик обиделся и подпрыгнул, как облезлый петух."

"— Это кто трясти будет? Я?.. Да ты знаешь, кто я такой? — Он сделал паузу, напрягся, вытянул сухую сморщенную шею, чтоб казаться повыше, а потом сам ответил на свой вопрос: — Я Шевчик! Чтобы ты знал, Гуню и Острянина помню! С батькой Хмелем за одним столом Шевчик сидел и чарку осушал… Про Серко и говорить не стану… И всюду я первый!

— От заду, — вставил, посмеиваясь над расхваставшимся дедком, Метелица.

— Ты что плетёшь?.. — Шевчик не на шутку рассердился и выхватил саблю. — Ах ты лежебока! Жирный хвост собачий… Подь сюда, вот как ткну в твоё брюхо своей железякой, тогда узнаешь, кто я такой!

И он всерьёз сделал выпад, целясь саблей в живот Метелице, — тот едва успел увернуться.

— Да ты что, старое помело, часом, не сдурел? — Улыбка разом испарилась с изборождённого шрамами и морщинами лица Метелицы. — Уймись, не то, разрази меня гром, как схвачу за ноги, так сразу очутишься на свалке за крепостной стеной!..

Они встали друг против друга и, подпрыгивая от злости, начали вовсю ругаться.

Казаки гоготали. Палий тоже смеялся от души.

— Ну ладно, пускай едет старик! В дороге пригодится — кулеш варить или на часах ночью стоять… Все одно ему не спится…

Шевчик обрадовался:

— Неужто возьмёшь, сынок? Правда?

— В таких делах не шучу, — серьёзно сказал Палий.