Чёрный всадник

— Ты, Василь, как с луны свалился! — По всему видно было, что Яцько, как старший и более бывалый, верховодит. — Зачем пешком? Днепр, по-твоему, к чему?.. Плоты, бывает, вниз плывут! Попросимся, и нас возьмут. Ещё харчеваться будем за то, что поможем.

Яцько рассуждал, как взрослый. Иваник переглянулся с Кузьмой: их сомнения, можно ли поручить такое важное дело ребятам, развеялись. Яцько доберётся до Сечи. Вдвоём с Семашко — и подавно. Арсена там найти нетрудно…

— Ну, чего ещё, я согласен, — сказал Семашко.

Надо думать, ему тоже надоело сидеть на спудейских харчах, хотелось на свободу, на днепровское приволье.

— Вот и ладно, хлопцы, — улыбнулся Кузьма Рожков. — Отойдём-ка в сторонку. Надо будет кое-что вам рассказать и передать…

Они зашли за угол дома и сели на потемневшую от времени и непогоды скамейку под кустом сирени.

2

В который уже раз возвращался Арсен из ближних и дальних странствий в Сечь, но всегда его охватывало радостное возбуждение при мысли о встрече с товариством, с друзьями. Он не воспринимал такие встречи как что-то обычное, будничное. Это были для него самые счастливые дни в жизни.

Когда посольство в сопровождении Гази-бея и сейменов достигло границ Крымского ханства и ступило на земли Запорожья, сторожевые казаки проводили членов посольства до Сечи, а братчики устроили им торжественную встречу.

Все стены крепости были усыпаны казаками. С надвратной башни прогремела пушка. Кошевой и старшины, в праздничной одежде, с клейнодами, встретили Тяпкина и его людей на майдане и провели в посольский дом.

Арсена и Романа окружили друзья.

— Сынок, как ты отощал на чужеземных харчах! — Метелица прижал Арсена к груди. — Знать, нелёгок посольский хлеб… Но хорошо, что живой-здоровый вернулся. Казаку лишь бы кожа да кости, а мясо нарастёт… — Он тяжёлым кулаком вытер слезу. — Тьфу, черт! Стареть небось начинаю, разрюмился, как баба…

Арсен поцеловал его в колючую щеку.

— Спасибо, батько Корней, за твоё доброе сердце… Спасибо, друзья, что так встретили!"

"Арсен и Роман переходили из одних объятий в другие, пока Палий не сказал:

— Будет вам челомкаться да слезу пускать… Арсен, получена для тебя важная весть!

Все смолкли. Арсен кинулся к Палию.

— Какая, батько Семён?

— Садитесь и слушайте. В два слова не скажешь… Вы, хлопцы, долго путешествовали, а жизнь тем временем не стояла на месте — текла и текла. Вот и накапало малость новостей…

Уселись под солнцем кто где: на бревне, заменявшем скамью, на завалинке у куреня, а то и прямо на тёплой весенней земле.

Арсен никак не мог дождаться, когда заговорит Палий. По глазам Палия видел: что-то особенное знает.

— Не томи, батько!

Палий разгладил пшеничные усы.