Чёрный всадник

Вот уже полтораста лет — ещё со времён султана Сулеймана Кануни[68] — не решится тяжба между двумя властелинами из-за этой земли… Ещё в сентябре тысяча пятьсот двадцать девятого года, после того, как была захвачена Буда, Сулейман осадил Вену, и полмесяца его стодвадцатитысячное войско штурмовало город, где было всего двадцать тысяч защитников. Но взять так и не смог, отступил ни с чем… Второй его поход тоже закончился несчастливо. Теперь наш богоданный падишах решил, что настало время, когда аллах поможет ему сделать то, чего не сумел сделать Сулейман…

— Никогда так подробно об этом я ни от кого не слышал. Кетхуде великолепно известна история затянувшегося спора! — удивился Арсен.

— Ещё бы! — произнёс польщённый похвалой кетхуда. — Как я могу не знать её? Я родился в Венгрии, там мой зеемат[69], а моя мать — мадьярка.

— Так ты венгр? — воскликнул Арсен.

— С чего такое взял? Я правоверный мусульманин. Мой отец был спагия, и я тоже спагия… Верный слуга нашего падишаха.

— Мне показалось, что ты не очень хочешь опять воевать…

— Можно подумать, что тебе не терпится поскорее сложить голову, — с раздражением бросил кетхуда. — Я и без войны проживу неплохо!

— Я по-другому думаю, — схитрил Арсен. — Тебе хорошо — имеешь небось большую усадьбу, душ двести райя[70].

— Все пятьсот! — горделиво изрёк кетхуда.

— Ну, вот видишь… А у меня ни одного. Руки да сабля, которой я добываю себе на житьё…

Кетхуда подозрительно покосился на своего спутника, но ничего не сказал. Арсен тем временем продолжал:

— Потому мне и странно слышать, что спагия, кетхуда, который должен был бы, как пёс, верно стоять на страже веры и падишаха, жалуется на судьбу и осуждает войну против неверных…

Кетхуда натянул поводья, гневно сверкнул глазами:

— Кто скажет, что я говорил такое? Никто! А ты, паршивый шакал, благодари аллаха, только что сдержавшего мою руку, которая едва не снесла твою дурную голову! Прочь отсюда и не попадайся мне больше! Собака!..

— Благодарю, — поклонился вполне искренне Арсен, радуясь вполне его устраивающему повороту событий. — Езжайте прямо — до Аккермана уже недалеко… И пусть бережёт тебя аллах, высокочтимый ага!

Он кивнул Роману, и они, повернув коней, быстро помчались назад.

8

На Чагу прибыли на исходе дня. Небольшая степная речка извивалась меж рыжих, истоптанных овечьими отарами холмов, блестела золотистыми плёсами под лучами красноватого предвечернего солнца.

Надеяться на счастливый случай, который помог бы разыскать аталыка Ямгурчи, было нечего: на это мог уйти и день, и два. Поэтому друзья решили расспросить чабанов.

Напоив коней, повернули вверх по течению, к кустарникам под холмом, где паслась отара и горел костёр.