Чёрный всадник

Хмель ударил в головы — и вспыхнули споры. Кто-то затянул песню, но её не подхватили, потому что гетман молчал.

Юрась пил наравне со всеми, однако не пьянел. Горящие глаза и нервные, подвижные тонкие пальцы, все время перебиравшие бахрому скатерти, пугали гетманских старшин, которые и пьяные не забывали, за чьим столом сидят. Тем более они страшили Златку: женским чутьём она догадывалась, что нравится гетману, а это означало для неё ужасную беду.

Девушка то краснела, то бледнела. Она чувствовала: этот сорокалетний мужчина, повелитель большого, но опустевшего края, человек злой и жестокий, которому никто не смеет перечить, не потерпит отказа. Потому и прыгало её сердечко от страха за себя и за своё будущее. Сейчас, когда она поняла, что нравится гетману, у неё мелькнула мысль: а смогут ли теперь что-нибудь сделать для её спасения отец и брат? Не прикажет ли гетман отослать их из Немирова — и она останется здесь совсем одинокая и беззащитная?

Златке стало так жутко под горящим взглядом гетманских глаз, что она, хотя и была голодна, почти ничего не ела. К тому же все заметили, что гетман удостоил её своим вниманием, и с любопытством посматривали на неё.

За столом поднялся Многогрешный.

— Выпьем, панове-братья, за ту половину рода людского, которая приносит нам радость и утеху. За женщин! За тех, кто является украшением нашего сегодняшнего праздника!

Зазвенели бокалы, загудели пьяные голоса. Неожиданно встал Юрась Хмельницкий, обошёл стол и остановился возле Златки. Наполнил её бокал вишнёвой наливкой, почти насильно заставил взять в руки.

— Адике… Какое прекрасное имя! Нежное, ласковое, мелодичное. Я пью за тебя, чудесная роза далёкого южного края, которую судьба забросила в наши суровые холодные степи. И мы благодарны судьбе за это, ибо твоё присутствие здесь, Адике, делает теплее и радостнее мрачное и неприветливое жилище, в котором приходится мне сейчас обитать… Слово чести, за всю свою жизнь не встречал я более красивой, милой девушки, чем ты, мой южный цветок! Пью за тебя, Адике, и надеюсь, что и ты выпьешь за здоровье твоего гетмана, который одиноко коротает здесь свои дни и будет рад, если ты разделишь его одиночество…

Слова гетмана были вполне определённы и ясны. Однако оставалось непонятным: предлагает ли он этой молодой красивой турчанке руку и сердце или старается лишь вскружить ей голову?

Златка не знала, как ответить. Рядом с ней дрожала, съёжившись, Стёха.

Мучительную, тягостную тишину прервал сам гетман.

— Ну, что же ты ответишь, моя пташка? — Юрась приблизился вплотную и заглянул девушке в глаза.

Златка застыла в гордом молчании.

И вдруг порывисто поднялся Ненко, быстро заговорил по-турецки, обращаясь больше к Азем-аге, чем к гетману.