Чёрный всадник

Понимающе улыбнулись друг другу. И хотя невдалеке на виселицах покачивались Астаматий и Вареница, а над Выкоткой с криком кружилось чёрное вороньё, на сердце у них стало легче: душа Ненко, по всей видимости, окончательно очистилась сегодня от янычарского духа.

На площади перед виселицами Юрась остановился, но смотрел он не на казнённых, а на нескольких всадников, которые въехали в крепость и направлялись прямо к нему. Они ехали медленно. Лошади едва переставляли ноги от усталости.

— Пан Иван, ты? — воскликнул в удивлении Юрась, узнав в переднем всаднике полковника Яненченко. — Почему ты здесь?

Яненченко слез с коня, бросил повод казаку и, сгорбившись, приблизился к гетману. Устало поклонился.

— Нет больше ни Корсуня, ни Ржищева, ни других городов и сел вдоль Днепра, пан гетман…

— Как это нет?

— Сын гетмана Самойловича полковник Семён Самойлович внезапно, неожиданно для всех нас напал с большим войском — с полком Переяславским — и все спалил… А людей вывел за Днепр… Тех, кто оказал сопротивление, приказал уничтожить…

В глазах Юрася вспыхнула ярость. Он топнул ногой.

— А ты?.. Где был ты, полковник?!

— Я оборонялся… Но сколько у меня казаков?

— Однако ты сам живой!

— А что мне было делать — пустить себе пулю в лоб?

— На что же ты надеешься здесь? Неужели думаешь, что я дам тебе новый полк?.. Чтобы проспал также, как и Корсунщину?

— Я дрался, Юрий… Я не из пугливых… Но сила силу ломит!

— «Сила, сила»!.. Вот вздёрну всех вас на перекладину, как этих паршивцев…

Гетманская свита замерла, поражённая вестью. Азем-ага понурил голову и смотрел на носки своих сапог. Он не боялся, что гетманский гнев может обрушиться и на него, ведь ему подчинялись все янычарские и татарские отряды, расположенные на Правобережье, он сам мог в любой момент — будь на то приказ султана — вздёрнуть на перекладину Юрася Хмельницкого с его полковниками и сотниками. Нет, он думал об ином: как доложить в Стамбул о новом разорении Корсунщины и на кого лучше свалить вину — на гетмана или на полковника Яненченко, чтобы самому выйти сухим из воды.

Полковник Яненченко как-то странно взглянул на Юрася, и в его красивых, опушённых густыми ресницами глазах загорелись недобрые огоньки. Но он сразу же пригасил их и опустил голову.

Юрась ещё раз в ярости топнул ногой, заскрежетал зубами, а потом быстро побежал к своему дому и, грохнув крашеными дверями, исчез за ними.

8

В воскресенье, в первый день масленицы, Златку, Стёху, Младена, Ненко и Якуба позвали на ужин к гетману. За ними пришли Многогрешный и Азем-ага.

Это приглашение всех удручило, но ни Младен, ни Ненко, ни Якуб не посмели отказаться, так как уже достаточно хорошо изучили своевольный и необузданный в гневе характер гетмана и знали — возражать Юрасю в чем бы то ни было опасно.