Чистилище. Янычар

Густой, насыщенный, будто на скотобойне. Или как в комнате с заложниками шесть лет назад, куда группа Янычара все-таки вошла, но опоздала. Минут на тридцать опоздала, всех членов миссии Красного Креста одуревшие от наркоты и безнаказанности боевики Абдуллы-Хана успели не просто зарезать, но даже выпотрошить.

Янычар достал из кармана налобный фонарик, надел на голову, включил.

Было джакузи. Вначале Янычару даже удалось себя убедить, что ванная была покрыта алым лаком. Потом понял, что это была кровь. И женское тело, разрубленное на части.

На краю ванной лежали куски мяса без костей. Выскобленные кости валялись на полу. Там же лежала женская голова. Длинные светлые волосы, пропитанные кровью.

– Мать твою… – пробормотал Янычар и резко обернулся на шорох, донесшийся из угла ванной.

Луч света от фонаря скользнул по стене, через полотенца, халаты, полочки с какими-то баночками, флаконами и пластиковыми бутылками. Остановился на человеке, сидевшем в углу.

Девушка, не сразу сообразил Янычар. Руки подняты вверх, прикованы наручниками к трубе.

Рот завязан, глаза широко распахнуты, в них отражается свет фонаря.

– Спокойно, – сказал Янычар, опуская ствол ружья. – Я помогу…

Девушка, не отрываясь, смотрела на фонарь и подвывала что-то ритмичное, словно пыталась вспомнить мотив песни.

– Где ключ? – спросил Янычар. – Где ключ от наручников?

Спохватившись он сорвал повязку со рта девушки.

– Где ключ? – повторил Янычал.

Девушка продолжала петь. Губы ее шевелились, словно она тщательно проговаривала слова, но слышно было лишь постанывание. Болезненное постанывание.

Черт! Ключ, наверное, у той, убитой. Нужно пойти и обыскать ее. Можно, конечно, перерубить цепочку наручников пулей из пистолета, но черт его знает, как полетят осколки плитки, не даст ли сама пуля рикошета.

Придется обшаривать залитое кровью тело.

– Ты прикинь… – сказала вдруг прикованная девушка. – Прикинь…

Голос у нее был хриплым, слова из горла выходили с трудом, губа треснула, и по подбородку потекла кровь.

– Я быстро… – сказал Янычар и шагнул к двери.

– Да пошел ты в жопу! – прохрипела девушка.

 – Весь дерьмовый мир пусть идет в жопу… Ты прикинь, как я лоханулась… Ведь Дашка была дура дурой, у нее мозгов никогда не было, а тут… тут первая сообразила… прикинь…

– Что сообразила?"

"– Что? А то, что одной ей двух тушек хватит надолго! Одной Лизаветы на двоих не хватит. Сколько там мяса было в той вешалке… Мы Лизку вдвоем выпотрошили… Нет, терпели, сколько могли, а потом решили, что ну ее, дуру… Она никогда нам не нравилась. Вот и… Вот и застрелили мы ее.