Чистилище. Янычар

Я застрелила, между прочим, пистолет Игната у меня был… Они с Ильясом сцепились, того вроде как шиза пробила, вначале пеной истекал, а потом стал бросаться на… Алехину убил, прикинь… Его Игнат пристрелил, даром что друг… Он говорил, что у него есть ствол, но я не верила… Оказалось – есть. Вот он Ильяса и пристрелил. Потом с крыши его сбросил… его и Алехину, чтобы заразу не распространяли… Придурок… Крези абсолютный… Это же мясо… еда… Прикинь – качка Ильяса и толстую Алехину! Пятый размер бюста, прикинь? А ведь тогда еще холодильник работал, можно было заготовить хавчика… Хотя тогда, наверное, мы бы еще не стали мясо есть… еще не проголодались… А я подумала – Игнат же с Ильясом сцепились, тот Игнату даже плечо прокусил.

Значит, заразил, ведь так? Значит, его мясо все равно нельзя будет есть… ну, как во время коровьего бешенства? Так ведь? Значит… Мы повели Игната на крышу, типа на Москву глянуть, как горит круто. Я такая – глянь, «скорая помощь»… Прикинь – «скорая помощь»! – Девушка засмеялась, потом закашлялась. – Он повелся, наклонился, ну мы его втроем и толкнули…

Янычар прислонился спиной к стене.

Там, снаружи, бродят пораженные вирусом люди. Они стали каннибалами, потому что вирус не оставил им выбора. А эти… Мясо? Запасти на будущее?

– Лизку я пристрелила, когда хлопья и сухие завтраки кончились. Пристрелила, потому что она – сучка. Давно нужно было ее… только тогда было нельзя, а сейчас – можно. Я сама пристрелила, потом мы с Дашкой ее в ванную притащили, чтобы кровь можно было смыть. Я деревенская, я видела, как свиней забивали… И крови этой… Тоже насмотрелась. И жрать-то нужно? Нужно?.. А надо было сразу и Дашку там же уложить… А я решила – вначале выпотрошим Лизку, а потом уж… И не усмотрела, прикинь.

Она мне по голове чем-то… я даже не поняла… очнулась – в наручниках. И рот, сука заткнула, чтобы я ей не мешала… Прикинь… Сука… А ты кто такой? Ты кто такой, я тебя спрашиваю? Какого хрена по чужим квартирам шляешься? На мяско потянуло? Это мое… Мое это, понял? Это мое…

Янычар выстрелил из «стечкина», быстро, почти не целясь и не заботясь об осколках и рикошете. В лоб. Девушка повисла на трубе, голова опустилась, открывая забрызганный кровью кафель и дыру в нем.

Пол под ногами Янычара качнулся.

Твари, пробормотал он. Какие твари…

Янычар вышел на крышу, подошел к ограждению. Несколько раз глубоко вздохнул. Вот так, значит. Мясо, значит. Там уроды, а тут – нормальные люди. Просто им хотелось кушать. Просто им нужны были калории.

Москва горела.

Столбы дыма вставали по всему городу, насколько мог видеть Янычар. Высотные дома новой постройки, сталинские высотки – дымили, дымили, дымили… Горело возле Останкинской башни, сильно дымило возле Университета.