Чистилище. Янычар

Он не собирался использовать внедорожник, но лучше, чтобы тот был в готовности – планы могли поменяться в любую секунду.

Дверь Янычар закрыл на ключ, позаимствованный со связки охранника, спрятал в карман. На всякий случай. Лучше все держать под контролем.

В принципе опасаться было нечего – этажи он проверил. Поэтому, закинув ружье за спину, Янычар взял двадцатилитровые канистры в обе руки. Десятый этаж – ерунда. Он может и на шестнадцатый подняться, если понадобится.

Вот сейчас он играючи преодолеет десять этажей, потом закроет дверь в квартиру, станет под душ и смоет с себя все это дерьмо.

Смоет с себя все, что налипло за время путешествия по этажам. А потом таки напьется. Потому что и мозги тоже нужно промыть. Вымыть к чертям собачьим всю эту гадость, которую он увидел и услышал…

Снова почувствовать себя человеком…

Удар обрушился на его голову, когда он проходил мимо третьего этажа. Янычар заметил летящую в лицо бейсбольную биту в самый последний момент – расслабился, никак не мог прийти в себя после того, что увидел в пентхаузе. Смог только чуть отклонить голову, и дубина скользнула по виску.

Удар получился скользящий, но сильный, Янычар упал, выронив канистры. Хорошо еще, что нападение произошло, когда он уже поднялся со ступенек на площадку.

Еще удар, на этот раз Янычару удалось подставить под биту левое плечо. Ослепительная боль, крик, вырвавшийся из горла, следующий удар, летящий в голову… Янычар рванулся, рывком перекатился через спину и встал на ноги. Ушел от очередного удара, попытался перехватить дубину левой рукой и с ужасом понял, что та ему не подчиняется.

Он просто не успевал выхватить пистолет… и ружье со спины передвинуть он тоже не успевал.

Удар удалось увести в сторону правой рукой. И еще раз.

– Да что ты возишься! – закричал кто-то. – Мочи его!

Кричала девчонка, отметил про себя Янычар. Лет пятнадцать… Удар, уклониться, отвести в сторону… потянуться к пистолету, и снова нет времени – уклониться, присесть. Теперь били в две дубины, и уклоняться стало еще сложнее. На лестничной клетке было темно, метался только луч налобного фонаря Янычара, выхватывая время от времени из темноты занесенную биту… искаженное яростью лицо… взмах руки…

Несмолкающий крик – убей-убей-убей-убей!.

.

Дыхание уже не то. В груди горит огонь, в легких что-то рвется… Уклониться, отвести, уклониться… Левая рука не шевелится – почти не шевелится… Почти? Не шевелится, говорил инструктор, если кость перебита и мышцы порваны вместе с сухожилиями, а так – трещина или ушиб – ерунда. Можно работать. Можно…

Янычар, заорав от боли, вскинул левую руку под летящую биту, не блокировал, а зацепил и повел в сторону, потащил бившего к себе. Нож вошел в мягкое, в левое подреберье.