Что хочет женщина…

И если она не сможет найти нечто настоящее, кто знает, вдруг Сьюзен никогда не вернется…

– Так что нам делать со всем этим? – вопросил Стюарт, воздевая руки к потолку.

– Если вы говорите, что все это ничего не стоит, как мы будем торговаться с похитителем?

– Вели оценить все это, дорогой Стюарт, – вставила Амелия, с грустью оглядываясь и все еще прижимая к груди бюст Купидона. – Будем надеяться, что какая-то вещь окажется подлинником."

"– Не окажется, – бросила Шарлотта с отвращением, и встав, потянулась, но задела статую, недостатки которой только что описала. В раздражении и гневе она толкнула изображение Меркурия, срывая злость на ни в чем не повинном мраморе. Статуя покачнулась, наклонилась и с ужасным грохотом упала на пол. Голова бога оторвалась и раскололась надвое. Одна половина, проскользив по паркету, врезалась в охапку соломы, другая замерла у подножия лестницы.

Стюарт перевел дыхание, словно намеревался упрекнуть Шарлотту. Но вместо этого вздохнул:

– Одной меньше в списке, – махнул он рукой, наклоняясь, чтобы поднять безголового Меркурия. Схватил его за шею и снова поставил.

– Да этот парень внутри полый, – с удивлением заметил он.

– Скареда, – презрительно бросила Лючия. – Истинный скульптор никогда бы не использовал дешевый камень.

– Что же, вполне естественно, – заметил Стюарт, пытаясь придвинуть покореженную статую к стене. – Полый бог для мошенника-скульптора.

Он снова толкнул статую к стене, и на пол посыпалось еще больше мраморной крошки. Стюарт стряхнул с себя сор, и к нему тут же поспешила горничная с метлой. Но он не трогался с места:

– Шарлотта…

– Что там?

Она взглянула ему в лицо, бросилась к статуе и заглянула внутрь. Как и сказал Стюарт, статуя была полой, очевидно, с какой-то целью. Края полости были гладкими и ровными. Женщина наклонилась ближе:

– Статуя… Внутри что-то есть!

В холле раздались удивленные крики. Все сгрудились вокруг статуи. Стюарт осторожно извлек туго свернутый бумажный рулон, очевидно старый и пожелтевший, разорванный по краям и смятый.

– Знаете, что это? – спросил Стюарт Шарлотту.

– Нет, – покачала головой та.

– Что это, Стюарт? – спросила раскрасневшаяся от волнения Амелия.

Шарлотта неожиданно поняла, что в молодости она, вероятно, была очень красива.

– Пока не понимаю, матушка.

Стюарт отнес рулон в столовую и осторожно развернул. Бумага была тонкой, но не порванной, если не считать краев, участки которых местами обратились в пыль.

– Это эскизы, – поняла Шарлотта, прижимая бумагу к столу.

Листы поменьше сворачивались снова, и ей приходилось ловить края. Подобные рисунки художник делает перед тем, как перенести изображение на холст. Но изображения буквально рвались с бумаги, особенно потому, что были в натуральную величину.