Что-то между нами

Мне до слез жаль, что я не могу сейчас узнать, что он делает, как реагирует и куда смотрит. Но раз уж притворилась спящей, нужно отыгрывать роль до конца. Проходит еще, кажется, целая вечность, прежде чем Роберт садится рядом. Чувствую, как костяшки его пальцев скользят по выступающей косточке на бедре, боку и… да-да-да! – касаются теплой со сна вершинки.

– Глаза открой. Знаю ведь, что не спишь.

Я уже привыкла к такой манере общения и даже нашла в ней массу плюсов. В конце концов, мне не нужно ломать голову над тем, что делать. Роберт сам отдаст нужное распоряжение.

Медленно поднимаю ресницы. Беру в фокус его лицо и соскальзываю к соску, зажатому между его смуглых пальцев. О-ох…

– Привет. Выспался?

Прежде чем ответить, Воинов внимательно прислушивается к себе.

– Да, слушай. Отлично просто. Это ты меня раздела?

– Попыталась. Но ты тяжелый – кошмар.

– Это как расценивать?

– Как констатацию факта? – теряюсь я, искренне не понимая, что такого сказала. Он же не парится по поводу своего веса? Смешно. Выглядит он… впечатляюще. Никаких кубиков, конечно, но и ничего лишнего. Такой заматеревший здоровый мужик.

Под его темным взглядом приподнимаюсь. Одной рукой опираясь на локоть, другой осторожно касаюсь выступающих грудных мышц. Царапаю легонько, взволнованно облизав губы. Ну же! Помоги. Направь, блин, я же ни черта не умею. А он только бровь изгибает и сильнее сжимает и без того ноющий сосок. Честно сказать, было гораздо проще, когда он мной командовал.

– А я тебя изучала, пока ты спал, – выпаливаю, все сильнее волнуясь.

– Да? – сипит. – И как?

– Как ты мне?

Это невероятно, да. Но его, похоже, и впрямь занимает этот вопрос.

– Необычно. Мы очень отличаемся, – шепчу, поглаживая густую поросль ладошкой. – Мне нравится этот контраст. Ты… – веду рукой ниже, ниже… – Я… – той же ладонью касаюсь уже себя. Что мне подсказывает, как надо? Не знаю! Наверняка это совершенно не по канону. Но Воинову нравится моя импровизация. Его глаза темнеют, а дыхание тяжелеет и замедляется. Он убирает ласкающую меня руку и чуть откидывается назад.

– Продолжай. Гладь себя.

Ауч! Я сама на это подписалась, да? Чувствую, как щекам становится горячо. Я скрещиваю руки. Одной ладонью полностью прикрываю грудь, другой чувственно провожу по шее. Боржоми пить уже поздно, и мне остается лишь попытаться расслабиться. Я закрываю глаза, поднимаюсь вверх по горлу пальцами и беру их в рот. Звук расстегивающейся ширинки полосует по нервам. Вздрагиваю, распахиваю глаза и залипаю… Залипаю на руке Воинова, обхватившей раздувшуюся головку и медитативно скользящую туда-сюда. Комнату прошивает стон. Мой. Стон.

– Черт. Сюда иди!

Но на в реальности идет он сам. Откидывает меня на подушки и нависает сверху.