Чудесный сад жены-попаданки

Я не ждала согласия и вообще надеялась, что Трейси поймёт намёк и отправится восвояси. Однако он неожиданно кивнул, и пришлось вести его по дорожкам, радушной хозяйкой комментируя цветение фиалок и с необходимой гордостью говоря об урожае яблок и груш, который ждал нас осенью. Инспектор слушал откровенно вполуха, что подтвердилось, когда он вдруг заговорил совершенно не в тему.

— Я вдовец, леди Каннингем, и никогда не планировал жениться снова. У меня была единственная дочь, отрада души, свет очей… Вышло так, что она понесла, будучи незамужней, но я не отказался от неё. Хотя, разумеется, разобрался с обесчестившим её мерзавцем.

М-да. Уж не знаю, насколько за дело, но парень попал крепко.

— Я обещал, что буду относиться к её ребёнку как к рождённому в законе, — тем временем говорил Трейси. — На последних сроках просил оставить работу, она трудилась горничной у лорда Камерона…

Дальше можно было не продолжать: я догадывалась, что случилась трагедия, и догадывалась, в какой момент.

— Ей оставался последний день до расчёта. — Инспектор буквально выталкивал из себя фразы. — Но ночью на замок лорда напал Безликий. Устроил несколько взрывов, и моя дочь… моя Элен…

Он не закончил. Отвернулся, сгорбив плечи, и я, при всём отношении к нему, не могла не почувствовать сострадание.

— Соболезную, — тихо сказала я. — Это большое горе, и излечить от него, похоже, не властно даже время.

— Увы, — хрипло отозвался Трейси.

Я немного поразмыслила: стоит ли продолжать? И всё-таки со всей аккуратностью произнесла:

— Не буду вас в чём-то убеждать; как вы заметили, это не должно меня касаться. Скажу лишь: месть не способна вернуть погибших к жизни, но способна убить душу мстящего.

— Мне не нужна душа. — Трейси поднял воспалённый взгляд фаталиста. — Я хочу, чтобы Безликий ответил за всех невинных, кто принял смерть из-за него. И я этого добьюсь.

Я склонила голову, признавая чужое право на саморазрушение. Тихо ответила:

— Просто помните о моих словах.

И мы повернули к выходу из сада.

Когда проходили мимо кустов роз, возившийся рядом Оливер приветствовал нас поклоном. Трейси не обратил на старика внимания, но я в странном порыве попросила садовника:

— Оливер, дайте ваш нож.

Это пробудило интерес инспектора, и он со всем вниманием проследил, как я срезала самый крупный полураспустившийся бутон.

— Возьмите. — Я протянула цветок Трейси. — И отнесите на могилу вашей дочери. Может, это её порадует, где бы она ни была сейчас.

Инспектор спрятал глаза, однако принял розу с глухим: «Благодарю».

И кроме слов прощания у ворот замка, это было последним, что мы сказали друг другу.