Чудо купальской ночи

– Пусть идет, – отпустил он маму и предупредил ровным четким голосом, без эмоций: – Только, Катя, если ты сейчас уйдешь, возвращаться тебе будет не к кому. Больше прощать, терпеть, помогать и спасать тебя я не стану, бороться за тебя не буду и жить с тобой в этом аду больше не хочу и Полинке не позволю.

Катерина выслушала все, что он сказал, не повернувшись, стоя к нему спиной, молча. Потом отодвинула с дороги Полину, открыла дверь и ушла.

А у Полины началась истерика.

Ужасная какая-то! Она рыдала, кричала что-то непонятное, вырывалась из рук отца, пытающегося ее успокоить, остановить.

Перепуганные насмерть бабушки бегали по квартире и пытались делать что-то суетливое, непонятное – то начинали звонить в «Скорую» и бросали, то воду несли и оставляли на столе, накапывали сердечные капли, сами же их выпивали и плакали вдвоем.

Папа схватил со стола оставленный стакан с водой и плеснул его Полине в лицо. Она замерла, замолчала на мгновение, а потом заговорила уже разборчиво, но пребывая все в том же состоянии истерики:

– Разве вы не понимаете, я такая же, как она! Такая же! И тоже стану невменяемой и предам всех и жизнь из них вытащу! И буду ложиться подо всех мужиков, лишь бы страсти кипели! Брошу детей, мужа, опозорю, изваляю в грязи всех родных и близких! Потому что это наследственная болезнь! И я стану как она! А я не хочу! Не хочу так!

Папа пытался ей что-то объяснить, тряс за плечи, но Полина уже ничего не слышала, только твердила, что не хочет, плакала и мотала головой.

И тогда он залепил ей пощечину…

И Полинка замолчала и замерла в шоке. А отец резко притянул Полю к себе, обнял и громко, четко, буквально по слогам сказал:

– Ты никогда такой не станешь! Она не твоя родная мать!

– Что?! – захлебнулась потрясением Поля.

Папа отстранил ее от себя, удерживая руками за предплечья, и повторил еще раз:

– Катя не твоя родная мать. Она твоя мачеха.

– А ты?! – беззвучно заплакала Полинка, не отдавая себе отчета, что плачет и не вытирает слез.

– А я твой родной отец.

– А настоящая мама?

– Она умерла, когда тебе был годик. От сепсиса. От заражения крови, – очень сухим голосом говорил он.

– Это я ее убила? – страшным шепотом спросила она.

– Нет, что ты, родная, – снова прижал ее к себе папа и заговорил совсем другим тоном, мягким, любящим: – Она порезалась и занесла инфекцию. Мы не обратили сразу внимания, когда воспалилось, помазали йодом, а когда стало сильно болеть, обратились в больницу, они обработали рану, но оказалось поздно, она занесла какую-то сильную инфекцию. И уже ничего нельзя было сделать, и никакие антибиотики не помогли.

– Как ее звали?

– Юленька. Юлия Павловна."

"– А ее родители? У меня есть еще бабушки-дедушки?

– Нет.