Чудо купальской ночи

Юленька была поздним ребенком, и ее родители умерли, когда ты была еще совсем маленькая. Мы все вместе тут жили. Ты их просто не помнишь, хотя они очень тебя любили, баловали. Но не смогли пережить смерть дочери.

– Но почему вы мне никогда не говорили про нее? – поразилась Полина. – Почему я не знала, что у меня была другая мама?

– Сначала не хотели травмировать твою детскую психику, – ответила вместо отца бабушка Аня, – а потом вы так дружно жили, что мы решили не усложнять твою жизнь, рассказать обо всем, когда ты станешь взрослой.

Полина высвободилась из отцовских рук, посмотрела на всех троих и снова беззвучно заплакала.

– Вы понимаете, что я с двенадцати лет больше всего боялась, что стану такой же, как она? Понимаете? – обвиняла она их. – Я все эти шесть лет прожила в ужасе, что со мной случится такая же беда! Решила, что никогда замуж не выйду и детей рожать не стану! Я так боялась себя такую! Встречаться с парнями боюсь! Я даже оставаться с ними наедине боюсь!

Папа рванулся к ней, снова обнял, прижал к себе, погладил по спине и успокаивал:

– Тише, тише, маленькая, – и гладил, гладил ее по спине и тихонько покачивал.

 – Все наладится. Все у нас будет хорошо, – и быстро распорядился: – Мам, дай ей водички и капель каких-нибудь.

– Да, да, Андрюша, – засуетилась бабушка и побежала на кухню.

– Ты поплачь, но без горечи, – говорил он Полине убаюкивающим голосом, – отпусти обиды, доченька. Мы с тобой переберемся в другую квартиру. Поживем вдвоем. Все у нас наладится.

– А как же она? – глухо в его грудь спросила Полина.

– И Катю не бросим, присмотрим, – пообещал папа. – Но жить с ней больше не будем.

Водички, принесенной бабушкой, Полина попила и капли в рюмке тоже выпила все махом, без возражений.

Постояла еще так с папой и заявила вдруг:

– Я салата крабового хочу и утку, – напомнила всем про забытое угощение она.

И обе бабульки засуетились вокруг внучки, обрадовались, все пошли в кухню и устроились там за столом, кормили Полину и смотрели на нее втроем жалостливо и одновременно умиротворенно, а бабушка Тома украдкой вытирала слезы.

Полина поела и заснула прямо за столом, с вилкой в руке. Откинулась на спинку стула и уснула. И проспала сутки.

А когда проснулась, они с папой сложили вещи и на первое время переехали к бабушке Ане. Мама начала их искать – через неделю: до этого дома не появлялась, на звонки не отвечала. А когда появилась, принялась звонить всем с утра до вечера, приходила, умоляла папу, опять каялась и становилась на колени.

Андрей Олегович поговорил с женой и предложил единственный возможный вариант – он кладет ее в больницу на серьезное лечение. Хотя и он, и обе бабушки уже прекрасно понимали, что все это бесполезно.