Чудо купальской ночи

 – Как ты, Павел Евгеньевич, как вон мужики, как все: чувствуешь, мое, созвучно все в этом деле с тобой, как поете вместе ты и работа твоя. Не умею я словами, мне делами проще. А дорога в профессию, думаю, тебе не хуже меня известна: пахота без поблажек и просвета белого, терпение и упертость, вот и вся дорога. Ну, и радость особая, когда что-то получается. Про это ты, думаю, лучше меня знаешь, вон какую вы здесь этническую красоту сотворили.

– Это да, – довольно подтвердил Костромин и спохватился, вспомнив о хозяйских обязанностях. – Ну что, мужики, с баней закругляемся и по домам, вечерить и к празднику готовиться, а к закату милости просим всех к реке, начнем гулянье.

 – И обратился персонально к Ставрову: – Тебе, Клим Иванович, рассказать, что и как у нас здесь будет происходить, и вообще о празднике?

– Нет, – улыбнулся, отказываясь Ставров, – у меня личный экскурсовод-проводник."

"– А-а, – понимающе кивнул Павел Евгеньевич. – Поленька под свою опеку взяла.

– Да, – подтвердил Клим, – извини, Павел Евгеньевич, но как она рассказывает, мне нравится больше.

– Еще бы! – хохотнул Костромин. – Ты бы слышал, как она сказки детям рассказывает! Словно заговаривает всех, заколдовывает. Начнет перед двумя-тремя детишками говорить, а к ним тут же другие подтягиваются и взрослые за ними. А она шаманит! Голосом такое вытворяет и мимикой лица, жестами помогает, да еще выдумывает по ходу, дополняет от себя красоты всякой. Прямо туда и проваливаешься, в ее рассказ. Детям никакие гаджеты и телевизоры не нужны.

– Во-во! – подхватил Устюгов. – Однажды зашел в красную избу за бумагами по строительству, а она сказку там рассказывает детям.

Я и притормозил, прислушался, да так про Серого Волка и прослушал все до конца, вместе с детьми чуть не принялся требовать еще, а меня у дома строители стоят и ждут. Все на свете забыл!

– Поленька у нас кудесница. Однажды в экспедиции застряли мы в одном селе из-за морозов, да еще и свет пропал. Порвало провода ураганом, так она два дня детишкам и взрослым сказки разные и книжки рассказывала, полдеревни в красной избе как зачарованные сидели и слушали, и чуть не плакали вместе с детьми, когда свет дали и нам пора было уезжать.

Вообще умница великая и талант необыкновенный, уникальный, – и похвалил Костромин ученицу, и вроде как предупредил Ставрова, мол, под присмотром девочка. Не шали.

Все, что предназначалось ему, Клим услышал, усмехнулся совсем легко и чуть-чуть кивнул: понял, мол, вашу непрямую речь.

А предмет их разговора стояла у забора и болтала с какой-то незнакомой женщиной, видимо, хозяйкой этого дома и бани.