Чудо-чадо и чудовище

– Попалась? – прижимает меня спиной к стволу дерева и впивается жадным поцелуем.

Голова идет кругом. Этот невозможный человек два дня подряд выбивает у меня почву из–под ног всем, чем можно: внезапным появлением на работе, прикосновениями, словами, реакцией, поступками. Сейчас вот спонтанным поцелуем. Или он заранее его спланировал и специально меня заманил? Змей–искуситель.

И я… о, боже, растворяюсь в невероятно мощных ощущениях, отключаюсь от внешнего мира. Забываю кто я, где я и тем более, что мы приехали к ЕГО МАМЕ. Парю в сладкой эйфории страсти и желания, захлебываясь в эмоциях, задыхаясь от такого простого и понятного чувства – счастья.

А он целует. Горячий требовательный язык исследует, ласкает, танцует с моим, кружит, закруживает. Руки сжимают талию, пальцы скользят чуть выше, ниже, снова выше и все поверх пиджака. Дима сдерживается со всех сил, чтобы не дать себе волю и не начать путешествовать смелее. А мои руки заняты, потому что за мужской спиной я держу обеими руками наш торт, слабо надеясь, что он не выпадет из ставших ватными рук.

А Дима так целует, что сердце замирает, а потом ухает куда–то вниз живота и там раздувается до невероятных размеров. Вот–вот взорвется.

– Дима! – шепчу, оторвавшись от ненасытных губ, чтобы глотнуть воздуха. – Чудовище мое в человеческом обличии! Нас же увидят!

– Видишь, что ты со мной делаешь? – жесткие губы смещаются в сторону. Теперь поцелуи достаются кончику губ, щеке, скуле, двигаются к ушку и выше – к вискам. – Я потерял голову из–за тебя.

Резко смещаются к шее, попадают на чувствительную пульсирующую венку, слегка прихватывают кожу.

– Найди ее. Она тебе еще пригодится. Ах!

Тело пронизывают тончайшие нити электрического тока. Ноги слабеют. Я бы упала, если бы не Димины руки на талии и надежная опора в виде ствола дерева сзади.

– Это только начало! – рычит оголодавший мужчина, скользя языком ниже, к зоне декольте, оттягивая ворот блузки.

Щекотно и жарко одновременно. Я извиваюсь под натиском наглых губ обезумевшего мужчины. Достигаю высшую степень неудовлетворенности, но знаю, что это только начало. Мучиться и мне, и Диме еще несколько долгих дней.

– У меня здесь своя комната. Хочу тебе ее показать, – о том же самом думает мой искуситель.

– Заманчиво, но нет. Это неудобно! Ах! Дима, я тебя начинаю бояться."

"– Трепещи, женщина, – жарко урчит, поднимаясь по шее вверх, – твое чудовище вышло из спячки и жаждет любви…

– Мама еще не приехала. А здесь... Нет...

Губы не заняты, дышать можно, но не получается. Легкие сжаты, в груди полный вакуум. И не только в груди. Под этим деревом нет воздуха, и, кажется, во всем поселке и в целом на планете он кончился.