Чудо-чадо и чудовище

– Значит, я буду сводить тебя с ума своими поцелуями, пока мама не приедет, а потом украду…

– На всю ночь?

Дима отвечает одновременно с вопросом Алисы, что кричит нам где–то неподалеку:

– Эй, ну где вы там?

А что ответил Дима, я не разобрала, но мне показалось:

– На всю жизнь.

Мы замираем, глядя друг на друга, сбивчиво дыша, а потом беззвучно прыскаем от смеха. Еще не хватало здесь спалиться.

– Идем–идем! – кричит, обернувшись, Дим Димыч и снова ""возвращается"" ко мне, нежно обводит костяшками пальцев контур лица.

– Поцеловав тебя в первый раз в нашем кафе, – говорит практически в губы, – я мечтал снова повторить наш поцелуй. И не один раз.

– Эй, это вообще–то мое желание! – тихо возмущаюсь, растекаясь желейкой от низкого голоса своего чудовища.

– Да? А почему раньше не сказала?

– А ты почему раньше не сделал?

– Понял, исправлюсь. А теперь надо идти. Нас ждут.

И, коротко чмокнув меня в пылающие губы, Дима поправляет мне растрепанные волосы. Смахиваю с его плеч листики. Мы те еще шкодники. Губы у обоих горят, в глазах лихорадочный блеск, ноги ватные.

– Как теперь показаться в таком виде твоим родственникам? Они же поймут, почему мы потерялись и примут меня за легкомысленную девицу.

– Они примут тебя за мою любимую женщину.

Дима берет меня за руку, забирая торт, ведет за собой из нашего укрытия.

– Ты недавно расстался с другой… – говорю ему в спину. – Они не поймут, не примут.

Дима разворачивается, свободная рука ложится мне промеж лопаток. Успокаивающий, невероятно теплый, уютный жест.

– Запомни, нет никакой другой. Есть только ты и я. И вы с Мариной – мой выбор, кто бы как это не принял.

Уверенно, четко, не моргая. И я верю. Никому бы не поверила, а ему верю.

Дима выводит нас с другой стороны дерева. Мы идем по коротко стриженому газону в сторону частично спрятанного в зелени деревьев дома. Проваливаюсь каблуками в мягкую землю, поэтому приходится идти почти на носочках. Вот бы босиком здесь погулять. Голова кружится от смеси запаха цветущих растений, Диминой туалетной воды и эйфории. На губах все еще ощущаю вкус его поцелуя, в животе кружат бабочки.

– Фонтан Лене показывал, – поясняет Дима Алисе, что с прищуром подозрительности смотрит на наше приближение.

Фонтан? Тут есть фонтан?

Стараюсь выглядеть так, будто действительно видела фонтан, а не целовалась тайно под кроной дерева. Только бы не было каверзных вопросов о фонтане.

Между тем снова думаю, какое поразительное сходство у Алисы с отцом. И черты лица, и мимика один в один, наверняка и от характера что–то передалось.

Алиса стоит на крылечке двухэтажного симпатичного домика. Все–таки теремок.