Чудо-чадо и чудовище

Звонит!

Нет, дорогая, по телефону мы разговаривать не будем, исключительно глаза в глаза! Сбрасываю.

Забираю с собой вкусняшки. На заднем сиденье осталась сумка с вещами Маринки. Забрать? Нет, оставлю ее на всякий случай. Повод, если что…

Поднимаюсь.

Рука замирает над звонком. Стучу тихо. Прислушиваюсь. Опять стучу.

Лена открывает. Глаза большие из темноты коридора влагой сверкают, губу нижнюю закусила. Молча отступает, пропуская меня в квартиру. Иду с пакетами сразу на кухню, ставлю их на стол, разворачиваюсь к Лене.

Ресницы мокрые, в синеве – боль. И сама вся такая нежная, беззащитная, растерянная. Все обвинительные вопросы и оправдательные ответы растворяются в воздухе, остается одно лишь желание – стереть эту боль, заполнить снова светом, собой.

Шаг. И сгребаю свою блондинку в охапку, вжимаю в себя и дышу ею, дышу, надышаться не могу. Мне срочно нужно пополнить запасы легких ее ароматом, потому что на ее запах покушался другой, чужой. Лена обнимает меня в ответ и это так… головокружительно хорошо...

– Как дочка? – голос подводит, хрипит.

– Спит.

Лена сбивчиво дышит мне в шею. Тепло, влажно. Губы касаются кожи. Еще, еще, заставляя разгоняться кровь по венам. Медленно прокладывают дорожку из мелких поцелуев к моим губам. Да, девочка моя, так! Никого нет между нами и не будет!

Наши губы находят друг друга. Мы, безумные, кусаем друг друга. Это не поцелуй. Это истерика. Наша обоюдная. И усмирить ее можно только одним способом, и он нам сейчас жизненно необходим…

Запускаю руки ей под платье, задираю его, сжимаю ягодицы. Отрываю ее от пола, вжимая в себя. Она обхватывает меня бедрами. Невесомая, воздушная.

Запускает руки мне в волосы, сжимает затылок, чтобы углубить поцелуй.

Шаг к двери – прикрываю ее плотно. Шаг к столу, сдвигаю пакеты на другую сторону, усаживаю свою женщину на столешницу.

Моя! Слышишь! Каждым изгибом, каждым стоном мне в губы. Моя! И я твой! Чувствуешь? Весь, без остатка.

Да… Так!

…

Мягко целую Елену в опухшие губы. Прижимаюсь лбом к ее лбу. Восстанавливаем дыхание. Чувствую себя плюшевым мишкой – теплый, уютный, улыбчивый. И легкий. Такой, что парить хочется в небеса вместе с моей красавицей в объятиях.

Лена закрывает глаза. Вдох. И на выдохе:

– Дима, тебе пора.

Что?!

Улыбка сползает, возвращая меня землю. Долетался.

Смотрю на нее в упор и нихрена не верю, что она действительно хочет моего ухода. Говорит не то, что думает!

– Не уйду!

Нехотя отлипаю, заправляю рубашку в брюки, щелкаю пряжкой. Не свожу взгляда с лица любимой. Она не смотрит. Аккуратно сползает со стола, поправляет платье.

– Так будет лучше, –  неуверенно.

– Кому будет лучше? – рычу, поставив руки по бокам от нее, нависая над ней. Ловлю взгляд. – Ну? Кому?

– Ребенку… – шепчет.