Чувства в клетке

Пусть знает, и тогда сам решит, нужна я ему такая или нет.

И все же спрашиваю:

— Продолжать? Я ведь сейчас убью своими словами ту девочку, которую ты пытаешься во мне рассмотреть.

— Да, — хрипло отвечает он.

— Ты сам так решил, — вздыхаю и снова погружаюсь в жуткие воспоминания. — После той ночи хотела руки на себя наложить, но держало мое личное обещание. Как только представляла, что девочка моя в такое же дерьмо может попасть, сразу мысли о смерти отступали. Вот так и жила. Много чего потом было. Не буду рассказывать. Мустафа рассмотрел меня все-таки, хоть я и старалась поменьше обращать на себя внимание, одевалась похуже, но не помогло. Так я попала в один из его клубов. Стриптиз и клиенты — это была моя работа. Хотя, как работа, — усмехаюсь я, — проститутки хоть деньги получают, а нас даже за людей никто не считал. Так! Спермоприемники! — начинаю злиться внутри, вспоминая все это.

Амин молчит, только дыхание тяжелое, я не смотрю на него, не могу."

"— Не буду рассказывать подробности. Не надо оно тебе. Только там я себя перестала ощущать человеком, не то, что женщиной. Животным стала, которому надо выжить. Может, поэтому Мустафа решил меня к другому делу приобщить. Он как раз решил развить новое развлечение. Женские бои без правил. Знаешь этот трэш, когда почти голые бабы мочат друг друга в грязи, — он только кивает, — Я попала туда. И не жалею. Потому что там я смогла выплескивать все, что копилось внутри, ярость на жизнь, на этих бездушных уродов, продающих нас как скот, на Зухру и…, - делаю паузу, а он договаривает:

— И на меня.

— И на тебя!

— Долго это продолжалось?

— Около года. Точно уже не помню. Это было тяжело. Нас начали тренировать. Мустафа подходил к вопросу серьезно, нанял профессиональных тренеров. С утра до вечера спарринги, тренировки на износ, каждую неделю поединок. Наверное, тогда я получила основную закалку и выносливость, умение контролировать чувства, прятать страх и выпускать ярость не бездумно, а направленно на противника. Было нелегко, но меня это устраивало хотя бы тем, что работать в клубе я перестала. Теперь отдавать на забаву мужикам нас стали редко. Бывало после ринга победительницу продавали с аукциона, но такое происходило не всегда. Если знала заранее, что так будет, предпочитала поддаться и проиграть. Но чаще я побеждала, стала приносить немалый доход, поэтому Мустафа меня берег. А потом как-то раз меня заметил на одном из рингов сам Бахар Шинай. Ты слышал о нем, известный в определенных кругах человек, раньше служил в армии правительства, потом ушел и занялся более прибыльными делами, известен не только своими талантами, но и безграничной жестокостью. Как он потом сам сказал, разглядел во мне звериные инстинкты, доступные не многим.