Чувства в клетке

Найду помощь и вернусь. Ты тихо лежи. Хорошо?

Она вдруг хватает меня за руку.

— Стой, — дрожит еще сильнее, — мне надо сказать, — вижу, что говорить ей очень тяжело. Обнимаю крепче. Не могу отпустить прямо сейчас. Она сжимает мою руку сильнее. Я подношу к губам ее ладонь.

— Тише. Мы выберемся. Я тебе обещаю.

— Если я не выберусь…

— Выберешься. Мы вместе выберемся.

— Не перебивай! Я должна сказать. А ты мне пообещать, — тяжело дышит. Говорить ей сложно. Но я чувствую, что она пытается сказать что-то важное. Поэтому не перебиваю ее. Только говорю:

— Все, что хочешь.

— Дочь. Наша дочь, — о чем она? Может у нее бред, но она продолжает, — обещай, что найдешь ее.

— Мариша, ты о чем? Какая дочь?

— Наша с тобой. Когда меня похитили, я была беременна, — шепчет она, а у меня начинают волосы шевелиться. Как? Как такое возможно. Потом яркой вспышкой в голове всплывают ее слова о бракованном товаре. Тогда я не успел выяснить, что она имела в виду, а сейчас начинаю понимать. Боже! Но как она смогла родить ребенка? Осознать что-то не получается. А она продолжает хрипло шептать:

— Зухра, тварь. Отобрала, как только она родилась, — дышит тяжело, надрывно, но я не могу ее перебить, потому что сам сижу в шоке и понимаю, что она должна сказать, а я выслушать, — у нее были черные глаза. Как у тебя. Я ее искала много лет, но бесполезно. Сдохла эта сука и унесла тайну с собой. Ее сестра Зульфия. Она была там тогда. Она должна что-то знать. Найди ее, — хватается за меня из последних сил, сжимает рубашку на груди, — обещай, что найдешь нашу дочь. Поклянись!

— Клянусь, мы ее вместе найдем. Я тебе обещаю. Слышишь?"

"Но она не слышит. Она снова потеряла сознание. А я сижу тихо, укачивая ее в руках, а в душе раскручивается черная воронка урагана, которая разносит в щепки все внутри. Хочется орать, биться головой о стену, снова воскресить всех этих тварей и медленно убивать. Понимаю сейчас, что все же Барон и Зухра подохли легкой смертью. Они заслуживали большего. А я еще сомневался. Когда-то мучили меня угрызения совести, что предал родственника. Дядька ведь многому меня научил. Любил по-своему. Были моменты, когда я ощущал себя предателем. А сейчас жалею, что не убил его сам. Своими руками. Мариша, девочка моя, сколько же ты пережила! Как ты это пережила?! Сложно даже представить глубину ее боли и ужас, в котором она жила все эти годы. Меня тоже начинает трясти вместе с ней. Прижимаю ее, зарываюсь во влажные волосы. Прости меня, моя девочка, что не было меня рядом. Прости. Как же я виноват перед тобой! Сейчас еще больше. Почему я не почувствовал? Она ведь все эти годы рядом где-то была, а я не понял. Как исправить все? Как жить с этим? Вспоминаю про ее слова о черной и липкой темноте, которая и меня сожрет. Так вот, что она имела в виду. Да.