Чувства в клетке

Забираю у них все, что может пригодиться, а еще нахожу телефон. Это самое нужное. Набираю Алекса. Слышу в трубке его напряженный голос:

— Да.

— Привет. Узнал?

— Амин! Ты? — орет он.

— Я.

— Живой, м*ть твою! Выбрался? Где ты, засранец? Мы уже всех на ноги подняли! Думали все, конец!

— Тихо! Не причитай. Мне помощь нужна.

Рассказываю, что хочу от него и как нас найти.

— Байк мой испорченный забирал, помнишь, откуда?

— Да.

— Внизу скала в море выходила, видел? И залив рядом.

— Да.

— Сюда катер пригонишь с помощью. Марго ранена, так что времени нет. Подашь сигнал фонариком, цвета твоей любимой машины. Так я знать буду, что это ты. Жду.

Возвращаюсь в пещеру. Теперь у меня есть фонарь и теплое одеяло. Мариша лежит на том же месте. Осматриваю ее еще раз, особенно рану на ноге. Она глубокая с рваными краями, хоть бы заражения не случилось. Видимо, куском обшивки задело ее не слабо. Кровь остановилась. Уже хорошо, но надо продезинфицировать."

"— Потерпи, маленькая, потерпи, — рву свою рубашку на ленты, смачиваю кусок остатками виски из фляжки, которую нашел на берегу. Прижимаю к ране, Марина дергается, потому что больно ей. Мне и самому больно. Обнимаю ее крепче, шепчу на ухо нежные слова, когда она успокаивается, ногу бинтую разорванной рубашкой. Снимаю остатки мокрого платья и заворачиваю мою девочку в одеяло. Она дрожит вся, а лоб горячий. У нее температура, и это мне очень не нравится.

Достаю термос с теплым чаем, спасибо этим дебилам, что оставили. Наливаю в пластиковую кружку, добавляю туда остатки виски и подношу к ее губам. Она открывает глаза:

— Амин?

— Да, маленькая. Это я, я вернулся. Все хорошо будет. Помощь уже в пути. Попей пока, — прижимаю кружку к ее губам, она делает несколько глотков и снова обессилено роняет голову мне на грудь.

— Все хорошо будет, Мариша.

— Я не Мариша.

— Мариша, Мариша. Вот когда поправишься, станешь опять Марго. А сейчас будешь Маришей.

— Я тебе челюсть сверну, — обещает она, на что я слабо улыбаюсь.

— Свернешь. Обязательно. Угрожаешь, это уже хорошо, — прижимаю ее крепче, целую в волосы. — Я люблю тебя, Мариша. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю. Я не отпущу тебя, — прижимаю ее крепче, просто дышу ею. Потом спрашиваю, скорее у себя, потому что она едва ли ответит:

— Ты ведь тоже любила меня, я знаю. Неужели забыла? Неужели не чувствуешь больше ничего? Скажи?

Она молчит долго, потом говорит:

— Не забыла. Ненавидеть хотела и не смогла.

— Любишь еще? — шепчу ей в ухо.

Не надеюсь получить ответ. Но вдруг слышу ее хриплое:

— Люблю…

От одного этого слова взрывается что-то внутри, что-то теплое, какая-то робкая надежда, какой-то лучик света, который озаряет тьму в душе.

— Значит еще не все потеряно. Значит, вместе справимся.