Чужие степи — часть третья

Нехорошая тенденция, с каждым последующим бегством мы всё «худели» и «худели», и такими темпами рисковали вскоре остаться совсем ни с чем.

— Когда лететь планируешь? — дожевывая свой кусок мяса — себе он тоже взял,— спросил Олег.

— С рассветом. — ответил я, поясняя, — Здесь сидеть бессмысленно, солнце встает около восьми, в станице будем часов в десять. Самое нормальное время.

Олег кивнул, но говорить ничего не стал.

— Ты поспи. — предложил я, — часа через четыре буду мотор греть, разбужу. С утра нужно стойку подкачать, да посмотреть кое-что. Чувствую, день будет насыщенный...

Он опять кивнул, промычал что-то, и отвернувшись, устроился поудобнее в кресле.

— А ты чего Лёнь? — позвал я Леонида. — Спать не будешь что-ли?

— Да не спится как-то. — облокотившись о борт, он сидел поджав ноги, и смотрел прямо перед собой, положив на колени автомат.

Расспрашивать, от чего именно ему не спится, я не стал, тут и так всё понятно. Переживает, как наверное и все мы. Это Олег человек военный, и отрубается по команде, а у гражданских так не получается.

Хотя с другой стороны, назвать хоть кого-то из наших гражданскими, было бы не совсем правдой. Выживая практически год в таких условиях, ты автоматически становишься если не солдатом, то уж как минимум человеком сведущим в военном деле. Лично я себя никогда человеком военным не считал, хотя та же армия за плечами, потом еще кое-какой опыт был. Но сейчас, без ложной скромности, меня можно без всяких экивоков отправлять на войну. Да, возможно я чего-то не умею и не знаю, но как минимум не вздрагиваю от выстрелов, близких разрывов, и чётко знаю что делать практически в любой ситуации.

Вот только поспать, — хотя ночь прошла спокойно, я так и не смог. Мысли разрывали мозг, и чтобы хоть как-то унять их, успокоить, я, пользуясь фонариком, до утра просидел над прихваченной на заводе рукописью.

Ничего технического, просто какой-то отчёт, изобилующий графиками, цифрами, и фамилиями. Не знаю что именно меня в нём привлекло, но мне казалось что прочтя эту толстенную кипу бумаги, я узнаю что-то важное, ну или хотя бы нужное. Оно, может быть, так и было бы, но объём текста, его трудночитаемость — связанная как с возрастными изменениями чернил, так и неразборчивостью почерка, не дали мне осилить и четверти загадочного «манускрипта».

Кроме чтения, я дважды грел мотор, не давая спать при этом всем находящихся в самолёте. Просыпался даже Олег. А утром, едва рассвело, завёл двигатель в третий раз, уже непосредственно перед взлётом.

Быстрый утренний моцион в виде подкачки давления в стойке, лёгкий завтрак, чашка наспех сооруженного кипятка, и мы поднялись в небо.

Леонид сменил Олега, как более продвинутый в качестве штурмана, и уже через час мы летели над знакомыми территориями.