Чужие степи — часть третья

— Леонид остановился, и перекинув автомат, взвёл затвор. Чуть замешкавшись, я сделал тоже самое. Снегоход быстро приближался, и уже отчетливо слышался шум его двигателя.

Не доезжая метров тридцать, Василич остановился — а я уже отчетливо видел что это именно он, и степенно спешившись, высоко поднял руки.

Лица второго я не наблюдал. Накинутый, чуть не до подбородка, капюшон, лишал возможности опознания. Он, в отличии от Василича, так и сидел на месте, не делая никаких движений.

— Прикрой если что. — не оборачиваясь, бросил Леонид, и не опуская калаш, двинулся навстречу переговорщику.

Понимая что всё идёт как надо, я всё же снял рукавицу, и положив палец на спусковой крючок, приготовился.

Тем временем Леонид подошёл к Василичу, и коротко о чем-то переговорив с ним, махнул рукой, подавая знак что всё в порядке.

Знак этот был не только для меня, но и для для Олега. Ведь он, зарывшись где-то в снег, пристально наблюдал за происходящим.

Я двинулся к ним.

— Здорово Василий! — улыбался Василич. — Уж думал не дождусь вас!

С того момента как я видел его в последний раз, он почти не изменился. Разве что лицом чуток почернел, но это нормально для нашего солнца. От него даже зимой загораешь.

Ответив на приветствие, я спросил про второго, почему он не подходит, и не открывает лица.

— Потому что это сюрприз Вася. — ухмыльнулся Василич, и выдав — как там в рекламе было? — Вместо тысячи слов. Во! — довольно рассмеялся.

Не понимая значения сказанного, я уточнил что же он имеет ввиду. Но ничего не объясняя, Василич только хитро подмигнул, махнул второму, который наконец слез с сиденья снегохода, поправил одежду, и так же подняв руки, двинулся к нам.

Лица его я так и не видел, но судя по движениям, человек этот был явно не молод. Он тяжело переставлял ноги, и шумно дышал.

Подойдя поближе, остановился, и откинув с лица капюшон, посмотрел на меня.

— Григорий Иваныч? — едва не потеряв дар речи, всё же выдавил я. Передо мной, живой и здоровый, стоял тот человек, тело которого мы привезли из брошенного посёлка, и которое загадочно пропало вместе с золотом скифов.

Не знаю, от шока ли, или ещё от чего, но недоверие пропало, и уже через полчаса, я сажал машину на расчищенную и отмеченную вешками полосу.

А встречали нас чуть не пол села. Ни я, ни кто-то ещё из наших, такого, конечно, не ожидал. Много знакомых лиц, кто-то улыбается, кто-то просто изучающе смотрит, кто-то демонстративно кривится, в общем всё как всегда, — родная деревня.

Откуда-то сзади, в стёганом полушубке и здоровенной овчиной шапке, протискивается дядя Саша. Румяный и веселый — то ли от мороза, то ли уже принял на грудь, он подскакивает ко мне, и шумно лезет обниматься.