Чужой

– Да слышу я, слышу. Вот, держите, – я сунул руку в карман и достал трофейные документы.

Один из фрицев направился ко мне, второй же стал его прикрывать, направив пулемет на меня. Чего-то жутко это, чувствовать на себе «взгляд» калибром семь и девяносто две сотых.

Я уже передал документы фрицу, тот достал фонарик и начал их листать, когда все чуть не сорвалось. Степаныч выскочил откуда-то как черт из табакерки и понесся на пулеметчика. Времени более не было, нужно глушить фрицев не откладывая. Шевельнув рукой, заставляя штык лечь мне рукоятью в ладонь, делаю взмах и попадаю на блок винтовкой. Это несколько удивило меня, подготовка у фрица хорошая. Он пытается направить поднятую винтовку на меня, но я быстрее. Чуть присев, а был я к нему очень близко, наношу сильный, режущий удар в область предплечья, пришлось хорошо вложиться в удар, чтобы разрезать шинель. Вскрик, который быстро тонет после удара рукоятью по голове фашиста. Бил осторожно, хоть и сильно, но надеялся только «выключить» врага. Тем временем замечаю, как Степаныч буцкает пулеметчика. Это хорошо, что он успел. Но зря выскочил, все бы и так получилось, как надо.

– Фу-у-у! Я думал, сейчас тебя и расстреляют! – выдохнул пограничник, когда и подбежал к нему.

– Ты на хрена полез? – беззлобно спросил я. – Я же сказал, сам справлюсь.

– Так он это, документы же проверял, ведь понял бы, что ты не свой!

– Я в Кенигсберге среди них жил, никто не признавал, а ты… – блин, сболтнул, а это запрещено.

– Где?

– Забудь, тебе же лучше будет. И я хорош, разболтался.

Обобрав этих засадников, мы утащили их в лес. Моему еще пришлось добавить, а то очухался что-то раньше времени и принялся стонать. Протащили мы их метров триста и встали. Ну его на фиг такие марш-броски. Быстро привели в чувство фрицев, на этот раз мой долго «плыл» и не соображал, что происходит. Заткнув им рты, пустили впереди себя.

Вернувшись к ребятам, а те уж заждались, принялись потрошить. Погранец немного все же понимал немецкий, но очень плохо. Основные вопросы о части, звании и как звать, не более того. Я же работал со всей тщательностью, как учили. Информации было не то чтобы много, но хватало.

– Ну, чего? – встретил меня вопросом Степаныч. Я отходил в сторону, чтобы наши не видели всех моих ухваток для допроса. Незачем им это видеть, а то еще спать перестанут.

– Хреново дело, – сплюнул я и попросил бойца, дежурного по кухне, полить мне воды на руки. Кровь смыть надо, пустил я ее прилично у немца.

– Блин горелый, да рассказывай!"

"– Не ори, – спокойно бросил я, – наши сдали Воронеж. Немцы держат его в кольце, как Ленинград, блин. Еще плохо то, что выперлись мы близко к немецким позициям. Как-то я сплоховал. Нет, на север-то мы ушли хорошо, да вот мало.