Чужой

Как узнал о фрицах? Один, что сидел напротив меня, расстегнул плащ, чтобы достать сигарету, и тут и показались знаки различия, нашитые на китель. Екарный бабай! Эсэсманы! Какая мне, на хрен, теперь дивизия, они меня сейчас в гестапо увезут.

Ехали, на удивление, недолго. Примерно через полчаса болтанки бэтээр остановился, и меня подтолкнули к выходу. Это был полевой лагерь. Рощица, а кругом палатки. Кухня дымится, солдаты снуют туда-сюда, и я такой красивый, вышагиваю вслед за одним из эсэсовцев. Обнадеживало то, что меня не связывали и не угрожали оружием, так, рукой чуть направляли.

Возле одной из больших палаток стояли два часовых, и мой конвоир, перекинувшись парой фраз с часовым, зашел внутрь. А спустя несколько секунд туда же завели и меня.

Бац! Голова, резко откинувшись назад и в сторону, медленно возвращалась на место. Тягучая слюна, кровь этому способствовала, медленно стекала из уголка губ. Я сбился со счету, какой это был удар, но от этого он не был слабым. Нет, бьют-то не в полную силу, уже бы забили, но крепко.

– Что вы делаете? Я же все сказал! Свяжитесь с моей частью, она ведь недалеко здесь, вам все обо мне расскажут…

– Я хочу, чтобы ты сам все рассказал, большевистский прихвостень! – мягким, противным голоском ответил человек с погонами лейтенанта СС.

Били и допрашивали меня уже второй час, а до этого два дня продержали в неведении. На удивление, кроме обычных ударов, ничего не применяли. Это вселяло в меня некоторую надежду, что я все же выдержу. Если смогу убедить этих дебилов, конечно. Смешно это все. Хотя и грустно. Я, похоже, уже для всех чужой. И свои бьют, и чужие. А ведь, если разобраться, я и есть – чужой.

– С каким заданием послан, где расположен отряд партизан, говори! – я слышал этот приказ уже не в первый раз. Черт, а если они меня колют как завербованного офицера рейха? Тогда хреново, не смогу я доказать обратное.

– Я уже устал повторять вам, вы не имеете права так поступать со мной. Верните меня в часть. Если там сочтут нужным, меня все равно вам отдадут для проведения следствия. Но, думаю, этого не произойдет. Моя совесть – чиста!

– Я тебе не верю. Ты лжешь, – офицер был злым и невоспитанным. Может, это служба в СС их такими делает? Ну, тем хуже для них самих. Такое обращение только сделает меня злее.

– Это ваше право, – кивнул я, – только ведь вам достаточно сообщить обо мне в часть, как все станет явным. Почему вы так ведете себя, я такой же, как и вы, солдат рейха. Причем я старше вас по званию!

– Был, пока не перешел к Советам!

– Да что вы такое говорите? – искренне, как я полагал, возмутился я. – Как вы смеете? Я требую удовлетворения! – да-да, у фрицев, в офицерских кругах до сих пор принято, хоть и негласно, вызывать наглеца на дуэль. Хоть фюрер их и запретил. Фриц заржал.