Дама моего сердца

Несмотря на уверенность в том, что женщины, если понадобится, придут на помощь Эвери, он не мог избавиться от страха. Эвери сильна духом, но телосложение у нее хрупкое. Камерон оглядел Кормака и Найджела и попытался успокоить себя тем, что Элспет и мать Эвери — женщины невысокие и хрупкие — не умерли во время родов. Если бы он был нужен Эвери, она бы за ним послала. Значит, все идет как положено. К тому же Камерону вовсе не хотелось наблюдать за страданиями Эвери. И он радовался тому, что в его присутствии нет необходимости.

— Думаю, мне стоит извиниться перед Камероном, — вздохнула Эвери, после того как ей сменили простыни, вымыли и она взяла на руки новорожденного сына.

— Не стоит, — отмахнулась Гизела и поцеловала дочь и внука.

— Но я была с ним несколько… гм… сурова.

— Ничего, переживет, — проворчала мать. — Пусть тоже немного пострадает. Мужчинам вообще легко живется на свете. Делают нам детей, а сами и горя не знают. А мы, бедные, корчимся в муках, рожая им сыновей или дочерей. — Обменявшись улыбками с женщинами, Гизела погладила малыша по спинке. — Ты молодец, Эвери. Мы, женщины из клана Мюррей, вообще умеем рожать детей. Только не забывай…

— Я знаю. Не слишком часто и не слишком много. А теперь я хочу увидеть Камерона, а потом немного поспать, — улыбнулась Эвери.

Женщины вышли, и вскоре в спальню ворвался Камерон. Он долго стоял на пороге, глядя на жену, потом закрыл дверь, прислонился к ней спиной, сделал несколько глубоких вдохов и, наконец, шагнул к кровати. Эвери похлопала по краю матраса, приглашая мужа сесть. Он сел так осторожно, что Эвери рассмеялась.

— Не бойся, милый, у меня нет ножа, — хмыкнула она. — Взгляни на своего сына. — Она положила ребенка к себе на колени и распеленала. — Ну как? По-моему, самый красивый малыш на свете.

Камерон удивленно разглядывал мальчугана. Ему очень бы хотелось согласиться с Эвери, но его потрясло то, что он увидел. Мальчик был похож на сморщенного темнокожего старичка с черными волосиками и маленьким родимым пятнышком в форме звездочки на животе. «Ну да ладно, руки, ноги и все остальное есть, и то хорошо», — подумал он, тщетно пытаясь придумать, что бы такое приятное сказать Эвери. Внезапно он услышал ее смех и поднял голову. Эвери весело ему улыбалась.

— Скоро он станет красивым и пухленьким, — промурлыкала она и, поцеловав Камерона в щеку, снова запеленала ребенка. — Процесс рождения для них труден. Точно так же, как и для их матерей. Уж поверь мне, я много младенцев перевидала и уверяю тебя: наш — просто красавец.

— И естественно, материнская гордость тут ни при чем, — лениво протянул Камерон, растягиваясь на кровати.

— Естественно, нет. — Держа ребенка на руках, Эвери придвинулась к мужу. — У него твои волосы. Черные.