Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

– Неужели при таком зрении вы не боитесь ездить по ночам?

Он постарался произнести это как можно мягче, но все равно тут же разозлился на себя за то, что выражается как узколобый страж порядка, эдакий солдафон. К счастью, она быстро нацепила очки, слегка кивнула. К тому же у нее еще рука перевязана.

– Это не слишком-то разумно с вашей стороны, мадемуазель Лонго, а тем более когда рука повреждена. (Молчание.) Если я правильно понял, вы с раннего утра за рулем. (Молчание.) Съездить туда-обратно, это сколько выходит? Километров шестьсот? (Молчание.) Вам что, так уж обязательно было ехать? Куда вы сейчас направляетесь?

– На юг.

– Куда именно?

– В Монте-Карло.

Он присвистнул.

– Надеюсь, вы где-то остановитесь по дороге?

Она резко закивала головой. Впервые она отреагировала так однозначно.

– Я остановлюсь в отеле по пути.

– В Шалоне?

– Да, в Шалоне.

– В отеле «Ренессанс»?

Она снова смотрела на него, явно не понимая.

– Вы мне сказали, что ночевали в отеле «Ренессанс». Разве не так?

– Так.

– У вас заказан номер?

– Не думаю.

– Не думаете?

Она покачала головой, отвернулась, стараясь не встречаться с ним взглядом, неподвижно сидела, держась за руль перебинтованной рукой, но в ней не чувствовалось деланого терпения, как у некоторых наглых водителей, которые словно говорят про себя: «Давай, продолжай, интересно, когда ты закончишь трепаться, чтобы я мог уехать?» – но лишь потому, что она словно отключилась, совершенно растерялась, и ей на ум не приходили ни слова, ни мысли, как тогда, когда она сняла очки.

Если бы он попросил ее поехать в полицейский участок, она не стала бы возражать, возможно, даже не спросила бы почему.

Он зажег свой фонарь, осветил салон машины.

– Не могли бы вы открыть ящик для перчаток?

Она открыла. Там лежали только бумаги, она прижала их правой рукой, показывая, что больше там ничего нет.

– Теперь сумку.

Она тоже ее открыла.

– А что в багажнике?

– Ничего. Только мой чемодан.

Он заглянул в ее чемодан из черной кожи, в котором лежала одежда, полотенца, зубная щетка. Дверца машины была открыта, он наклонился над передним сиденьем, она невольно отстранилась, чтобы освободить для него больше места. У него были смешанные чувства: с одной стороны, он казался себе хамом, да еще к тому же занудой, а с другой – его не отпускало ощущение, что он вот-вот обнаружит что-то странное и очень важное.

Вздохнув, он закрыл дверцу.

– Похоже, у вас какие-то проблемы, мадемуазель Лонго.

– Я устала, вот и все.

За спиной Нарди с грохотом проносились машины, вспышки яркого света фар скользили тенями по лицу девушки, и оно постоянно менялось.

– Знаете, как мы поступим? Вы дадите мне слово, что остановитесь в Шалоне, а я позвоню в «Ренессанс» и забронирую вам номер.