Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

– Браво. Но все равно вылезай. Знаешь, что я сделаю, если ты не вылезешь сам?

– Отвезете меня в Канны.

Она не рассмеялась. Слегка ударила его по ногам, потому что он касался подошвами ветрового стекла, и он сел как следует. Она мгновение смотрела на него, потом сказала:

– Я не могу везти тебя в Канны.

– Я очень расстроюсь.

– Что тебе все-таки от меня надо?

– Увидеть, как эта чертова колымага зафурычит, черт побери!

Она кивнула, словно соглашаясь, и завела мотор. Но он знал, что на самом деле она ничуть не согласна. Он не удивился, когда она лихо развернулась на тротуаре и поехала в центр города.

Сперва подумал, что с нее станется вот так, не произнеся ни слова, отвезти его в полицию, а потом решил, что нет, это не в ее духе.

Она свернула налево на какую-то улицу, остановилась, чтобы прочитать табличку с названием, вытянула шею, кстати, довольно изящную, а идущая навстречу машина вынуждена была остановиться. Водитель начал кричать через окно какую-то чушь. Она не ответила, Филипп тоже промолчал, и вскоре они остановились чуть поодаль возле неоновой вывески «Отель “Ренессанс”». У него явственно промелькнула в голове довольно простая, но весьма самоуверенная мысль, но он ее отогнал.

– Мне остаться в машине или пойти с вами?

– Можешь пойти или делай, что тебе угодно.

Он вышел, догнал ее на тротуаре. Он был выше ее на целую голову. По глупости он сказал ей, что если будет ему «тыкать», то и он будет обращаться к ней так же.

– Только посмей. Я перебужу весь Макон.

– Мы еще не в Маконе, а в Шалон-сюр-Соне.

– Вот именно! Меня и там будет слышно.

Она повернулась к нему лицом – совершенно безразличная, за словом в карман не полезет, делает вид, будто и не такое встречала, но при этом у него возникло почти физическое ощущение – абсолютная уверенность в том, что сегодня же ночью она окажется в его объятиях, что он увидит ее глаза без очков, а завтра они будут вместе загорать на солнышке.

Она стояла перед закрытой стеклянной дверью. Должно быть, ей пришли в голову те же мысли, потому что неожиданно, не сводя с него взгляда, но изменившимся, словно усталым голосом она произнесла:

– Да какая разница, иди.

И потом зашла.

Дальше произошла сцена, смысл которой он не мог понять. Девушка обратилась к элегантному господину, восседавшему за стойкой администрации, а потом к подошедшей к ним его супруге.

У нее был заказан номер по телефону. На фамилию Лонго. Она спросила, ночевала ли она у них в отеле прошлой ночью. Им обоим стало не по себе, они явно были сбиты с толку и в недоумении переглядывались.

– Но вообще-то, мадемуазель, вы сами должны это знать…

Правда, они ее не видели. Дежурил ночной портье, а сегодня, как всегда по субботам, он выходной. Девушка ответила:

– Правда? Как все просто.