Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

– Так это не вы приезжали вчера вечером?

– Я как раз и хотела вас об этом спросить.

Филипп держался неподалеку и машинально крутил стоящую на стойке пепельницу – водил ею вокруг подставки с шариковой ручкой. Наверное, ее это раздражало, потому что, не повернув головы, она положила правую руку ему на плечо, но сделала это мягко, почти по-родственному. У нее были очень тонкие, длинные пальцы с коротко подстриженными ногтями без лака. Машинистка, подумал Филипп. Она сказала, что если она действительно здесь ночевала, то должна быть какая-то запись, ее имя в книге регистрации клиентов.

– У нас есть карточка, мы уже подтвердили это по телефону жандарму. Но вы приехали очень поздно, поэтому на ней стоит сегодняшнее число.

Хозяйка, начиная нервничать, перебирала бумаги на полке за стойкой. Она положила перед девушкой маленькую белую карточку, та лишь взглянула на нее, даже не взяв в руки:

– Это не мой почерк.

Муж тут же вмешался:

– Разумеется, не ваш. Формуляр заполнял портье. Кажется, вы сказали ему, что вы левша, а левая рука у вас была перевязана. Как, впрочем, и сейчас. Это что, неправда, вы не левша?

– Левша.

Он тоже взял карточку и громко прочитал слегка дрожащим голосом:

– Лонго.

Даниэль-Мари-Виржини. Двадцать шесть лет. Работаете в рекламном агентстве. Приехали из Авиньона. Живете в Париже. Французское гражданство. Это не вы?

Казалось, она в свою очередь была обескуражена:

– Из Авиньона?

– Вы так сказали портье.

– Какой-то идиотизм.

Администратор молча развел руками. Не он же виноват в том, что она сказала какую-то глупость. Филипп сжал теплую руку, лежавшую на рукаве его свитера, и осторожно спросил:

– Вы вообще сюда не приезжали?

– Конечно, нет! Все придумано с начала и до конца!

– Если хотите, можно найти портье.

Она несколько секунд глядела на него, потом пожала плечами, сказала, что не стоит, и отодвинулась от него. Открыла входную дверь, даже не попрощавшись.

– Вы не берете номер? – выкрикнула хозяйка.

– Беру, – ответила она. – Как и вчера. Ночую в другом месте, но как бы нахожусь здесь. Это чтобы казаться интересной."

"В машине она закурила сигарету, выпустила дым с усталым видом, думая о чем-то своем. Филипп счел, что разумнее промолчать. Прошло не меньше двух минут, прежде чем она завела мотор, поплутала по закоулкам и выехала на набережную, туда, где он ее встретил.

– Не хочу никуда ехать ночью. Не могу отвезти тебя в Канны. Прости, что из-за меня ты зря потерял время. Так уж получилось.

Она быстро нагнулась и открыла дверцу машины. Он даже не посмел обнять ее за плечи, а уж тем более поцеловать – только бы пощечину заработал, а когда ответить тем же невозможно, то это не вдохновляет. Тогда он сказал, что соврал и в Канны не едет.

– Врать нехорошо.

– Я должен сесть на корабль в Марселе, 14-го.