Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Я вела машину и думала о своем белом костюме, оставшемся в чужой комнате, и эта мысль меня поддерживала: этот костюм принадлежал мне, что-то, что принадлежало мне до 10 июля, и, когда я найду его, я найду себя.

В Кассисе в порту еще горели огни, был открыт один бар, откуда раздавались звуки электрогитары, мальчишки дурачились, прыгая перед машиной, и мне пришлось остановиться. Один из них перегнулся через дверцу машины, наклонился и поцеловал в губы – на меня пахнуло табаком и алкоголем. Потом пляж с белой галькой, мавританские башенки отеля. Огромная круглая луна подрагивала сквозь листья пальм.

Ночной портье в белом костюме с золотыми галунами выдал мне ключ. Кажется, он говорил о лошадях, о ставках на скачках, а я отвечала ему вполне естественным голосом. Заперев дверь своей комнаты, я расплакалась. Слезы текли безостановочно, я не могла их унять, как будто это были не мои слезы. Я взяла с кровати жакет от костюма и долго прижимала к себе. Я узнавала запах своей кожи, аромат духов, я уже много лет пользуюсь одними и теми же, но меня это не утешало, скорее наоборот.

Я разделась, легла, костюм разложила на кровати, у себя в ногах, в правой руке – сообщение из Орли. Я много раз перечитала его, прежде чем погасить свет, потом снова зажгла лампу в изголовье, чтобы прочесть снова.

Я не знала этого Жюля Коба. Я не отправляла это сообщение. В пятницу 10 июля в 18 часов 55 минут я находилась на вилле Монморанси вместе с семейством Каравелей и их дочуркой, я начинала печатать доклад. В это время какой-то неизвестный зашел в мою квартиру на улице Гренель, использовал мое имя и мой номер телефона.

Это было очевидно.

На прикладе ружья, найденного в багажнике, стояли инициалы Ж. К., точнее, инициалы Жюля Коба. Связь между трупом и сообщением указывала на то, что труп оказался в машине вовсе не случайно, как я могла предположить раньше, но что я, Дани Лонго, была сознательно выбрана уже в пятницу, чтобы этот кошмар стал реальностью. Это было очевидно.

Не знаю, спала ли я. В какие-то мгновения в мой сон вторгались эпизоды поездки, начиная с Орли, причем так отчетливо и неумолимо, что я открывала глаза.

Маленькая карточка на стойке отеля «Ренессанс». Раздраженный голос хозяина: «Лонго. Даниэль-Мари-Виржини. Двадцать шесть лет. Работаете в рекламном агентстве. Это не вы?»

Чье-то неожиданное появление у меня за спиной в туалете станции техобслуживания. Луч фонаря жандарма, осматривающего салон машины. Он просил открыть сумку. Девочку зовут Морин. Они говорили, что видели меня, что говорили со мной, что я ехала в противоположном направлении, в сторону Парижа рано утром на рассвете в эту субботу.