Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

А потом действительно наступил рассвет, глаза у меня были открыты, я смотрела, как в комнату мало-помалу проникает свет, и думала: «Нет, это не было глупой шуткой, придуманной случайно встреченным шофером грузовика, в этом деле, задуманном против меня, все должно состыковываться. По одному только богу известной причине кому-то потребовалось убедить окружающих, что я уже была в эту субботу на исходе ночи между Маконом и Авалоном. Точно так же этот некто воспользовался моим телефоном, моим обликом, моими темными очками, моим именем. Люди, узнававшие меня, не лгали. Они меня “видели”, только это была другая женщина в другой машине, которая…»

Похоже, я пыталась пробить головой каменную стену.

Я села в кровати и чуть не закричала. Полное безумие. Никто ничего против меня не замышлял. Я могла внушать себе все, что угодно, но никто – если не брать в расчет какого-то экстрасенса – не мог заранее придумать и связать меня телефонограммой с незнакомым мне покойником, которого положат в машину без малого два дня спустя, черт-те где, за много сотен километров от моего дома. Более того, никто не мог заранее поручить другой женщине выдавать себя за меня на определенном участке национальной автомагистрали номер 6 за двенадцать или пятнадцать часов до того, как я там окажусь.

Никто на свете не мог знать в ту пятницу ни в 18 часов 55 минут, ни на рассвете в субботу, что мне взбредет в голову что-то несусветное и что я, как полная идиотка, позаимствую машину своего начальника и действительно вечером попаду на автомагистраль номер 6 на пути к морю. Никто, ни один человек. Я ведь сама этого еще не знала."

"Я говорила себе: «Подожди, постой, ну подумай как следует, наверняка есть какое-то объяснение, его не может не быть».

Но его не было. Но самое страшное – да, мой разум просто цепенел от ужаса – было то, что я сама не знала, что поеду к морю. Значит, все началось независимо от меня, независимо от остальных. Никто не мог послать это сообщение, никто не мог изображать меня на дороге. Оставалось полагать, что в течение целой ночи и целого дня, еще до того, как я внезапно решила одолжить «Тандербёрд», какая-то неведомая запредельная сила избрала и направляла меня, но тогда все мироздание лишено смысла.

Избрала. Направляла. Чье-то постороннее присутствие.

Болит рука. Болит живот, там, куда ударил Филипп. Это кара. Крохотный ребенок, убитый в моем животе четыре года назад в Цюрихе. Что-то запредельное – неумолимое и неутомимое преследует меня, не отпускает. И снова возникло это странное ощущение, что я попала в чей-то чужой сон. И я хочу изо всех сил тоже погрузиться в сон – или пусть проснется тот, кто видит этот, и пусть все станет тихо и спокойно, и пусть я умру, пусть все забуду.

Понедельник 13 июля. Сегодня утром.

Цветы на обоях в номере.