Дамир. Любой ценой

Пользуясь его заминкой, я круто разворачиваюсь и бегу к двери, но муж хватает меня за руку с утробным рыком: «Стоять».

Я не понимаю, что творю. Мной движут эмоции пойманной в капкан зверушки. Отвожу руку назад и со всего размаху бью ладонью по щетинистой щеке.

Давид меняется в лице моментально. Щурится, хмурит брови и рвано дышит, испепеляя меня колким взглядом чёрных, как ночь, глаз.

– Вот такая твоя благодарность за всё, что я для тебя делал все эти годы? – криво ухмыляется, делая шаг навстречу.

Глава 104

Дина

Делал для меня все эти годы… Что?

Я медленно сползаю по стенке: ноги перестают слушаться, а руки трясутся как у алкоголички. Воздух превращается в ядовитый газ. Открываю рот, делаю глубокий вдох, но надышаться не могу. Сердце колотится с бешеной скоростью, в висках гудит.

– Делал для меня? – выдавливаю через силу. – Получается, Дамира ты тоже сделал инвалидом… Для меня?

Давид меняется в лице моментально. Если минуту назад его глаза пылали гневом, то сейчас он быстро-быстро моргает, приподнимает брови и смотрит на меня удивлённым взглядом.

А я не знаю, откуда взялась эта смелость. Страх испарился, исчез. Давид начал играть в открытую, а я… Устала. Вымоталась за все эти годы, живя черте как!

Это не моя жизнь, а чужая. Я каждый день задаю себе вопросы: что здесь делаю, почему плыву по течению? Ведь я хотела счастья, но вместо этого… В сердце одна лишь боль, а в душе пустота.

– Что за хуйню ты несёшь? – Давид повышает тон, но я уже ничему не удивляюсь.

Я не знаю этого человека, точнее, не знакома со всеми его масками. А то, что он их имеет – убедилась лично: Дамир, Рената и, наверное, это ещё не все."

"Делаю глубокий вдох, храбрясь изо всех сил.

Нет, Фатхетдинов, тебе меня не запугать! Я не «твоя» Рената, а женщина, по которой ты сходишь с ума. Поэтому…

Поднимаю взгляд вверх и на одном дыхании выдаю:

– Два года назад ты избил Дамира, когда он был пьяным.

Секундная пауза, а потом:

– Бред, – он хватает меня за плечи и начинает трясти, – кто тебе сказал? Откуда ты взяла эту чушь?

Я кривлюсь от боли, но муж не сбавляет оборотов. Он напирает на меня снова и снова, пока я окончательно не дохожу до точки кипения.

Плевать, что будет потом.

Либо сейчас, либо никогда!

– Я слышала твой разговор с Ренатой, когда ты ей угрожал и, – опускаю взгляд на его пальцы, – наверное, тряс, как сейчас трясешь меня. Отпусти! Мне больно, Давид.

– Дин, я… – он замолкает, обдумывая мою последнюю фразу.

Ослабляет хватку, а затем и вовсе отходит, делая несколько шагов назад.

Когда Давид садится на бортик ванной, я облегченно вздыхаю. Душа по-прежнему болит, но эта боль иная, нежели два часа назад, когда я обо всем узнала. Сейчас – тупые спазмы в груди, будто кровоточат старые раны.